Его губы покрывают поцелуями мою шею. От этого я расслабляюсь. Мое тело окутывает тепло.

Внизу живота и в промежности рождается потребность чего-то ранее неизведанного.

Того расстояния, что сейчас между нами, чересчур много. Хочется быть еще ближе к нему. Стать с ним одним целым.

Я подставляю под жадные мужские губы свои, выгибаю шею под его поцелуями, вздрагиваю, когда он прикусывает мне сосок. Из моего рта вовсю раздаются поощрительные стоны. А тело льнет к его рукам, требуя еще больше ласки.

Я вообще ощущаю себя непонятно. То ли тело слишком тяжелое, что нет сил сделать лишнее движение. То ли наоборот, оно слишком легкое и парит в состоянии эйфории.

В какой-то момент я тоже начинаю изучать мужское тело, ощупывать и гладить. Оно на меня реагирует, мускулы напрягаются. Кожа горячая и шелковистая. Я его не рассматриваю, веки закрыты. Я полностью сосредоточена на тактильных ощущениях.

Глаза открываю только тогда, когда понимаю, что Платон избавился от одежды полностью.

И я промежностью ощущаю его член. Последние остатки разума вопят о том, что нужно воспользоваться средствами защиты.

– Презерватив, - говорю ему.

Он ругается, но я не разобрала, что именно он сказал. Слезает с меня, роется в карманах брюк, потом шуршит фольгой, ложится на спину и натягивает резинку. Я получаю возможность разглядеть его. У него толстый и длинный член с вздувшимися венами, мошонка побрита. Кожа члена и мошонки темно-коричневая. А головка розовая. Я рассматриваю его жадно, сама поражаюсь своему интересу. Но потрогать не решаюсь. Платон натягивает презерватив, и в голове проносится, наверное, неуместное сравнение с упаковкой колбасы.

Сладкая истома охватила все мое тело. Низ живота требовательно ноет.

И когда Платон вновь оказывается сверху, я лишь шире развожу ноги. Он упирается руками в постель, стараясь уменьшить свой вес, потом одной рукой направляет член в меня и двигается вовнутрь. Сначала я чувствую натяжение своей плоти. Становится неприятно.

А потом, почувствовав преграду, мужчина совершает резкий толчок бедрами, разрывая девственную плеву.

Больно-то как! Вскрикиваю, хоть и привыкла терпеть боль. Внутри все натянуто до предела, горит и саднит. Зажмуриваюсь, чувствую, как по щекам стекают слезы. Желание испаряется. Хорошо хоть Платон больше не двигается.

Только тяжело дышит, как загнанный конь. Открываю глаза. И ясно осознаю. Никакого продолжения сейчас не будет.

Он сдерживается. По вискам течет пот, зрачки почти закрыли радужку, стук его сердца я слышу также отчетливо, как стук своего собственного.

– Лен?
– со звуком моего имени он отстраняется.

Но явно не для того, чтобы прекратить.

– Хватит!
– голос звучит слабо, но он не мог не услышать.

Однако ничего не происходит. Он всё еще во мне.

– Слышишь?! Всё! Хватит!
– повторяю я громче.

На этот раз он точно меня слышит, потому что стискивает челюсти. Его глаза загораются ненормальным блеском. Платон явно не собирается останавливаться. Он чуть движется вперед. А я не могу терпеть.

– Маленькая, сейчас пройдет, - успокаивающе шепчет он мне на ухо.

Не знаю, что там и у кого пройдет, но резь внутри усиливается, становясь непереносимой.

На фиг этот секс мне вообще сдался!

Выхожу из себя за считанные доли секунды. Мои пальцы с идеальным маникюром впиваются в мужские плечи. Это больно. Но взгляд Платона проясняется.

– Если ты сейчас с меня не слезешь, я воткну тебе палец в глаз, - шиплю я ему в лицо, сама себе напоминая змею.

Хорошо, что у него нет желания проверить, выполню ли я свою угрозу. Он скатывается с меня, матерится не то, чтобы громко. Мне плевать, если даже на меня. Подтягиваю ноги к себе, чувствую, как из меня вытекает кровь. Ее слишком много. Вряд ли он меня порвал. Скорее всего, особенность организма.

Платон попадает в поле моего зрения. Кажется, ему тоже несладко. Член не упал, мошонка вся сжата, так что выделяется ее шов. Бедра и член испачканы моей кровью. Глаза бешеные, руки мелко трясутся. Вот это я довела мужика.

Меня начинает бить крупная дрожь, да так что стучат зубы.

– Лен, что не так?
– почти рычит Хромов.

Вот только выяснения отношений мне не хватало!

– Платон, одевайся и уходи. Кина не будет, - с трудом выговариваю.

– В каком смысле?
– его голос становится все злее.

– Да свали ты уже отсюда!
– не выдерживаю я и ору на всю квартиру.

– Психопатка ненормальная!
– орет он в ответ, -Я куда теперь так должен идти?!

– Подрочишь! Не переломишься!