Но Хромова не напугаешь.

– А то что? Ей и здесь хорошо.

– Платон!
– раздается мягкий голос Саши.

Таким девушкам не принято отказывать, и Хромов, нехотя, отодвигается. На чуть-чуть. Чтобы я могла не пройти, а протиснуться. Мне надоело за его спиной, поэтому делаю несколько шагов, чтобы выбраться из ловушки. И когда я уже почти его миновала, чувствую как его рука ныряет мне под платье и оглаживает ягодицу.

Едва не подпрыгиваю от такой наглости. Хочется заорать: " Ты что творишь?", но воздух в легких образует пробку, которую не вдохнуть, не выдохнуть.

Я понимаю, что он меня все еще закрывает собой и того, что он сделал, никому не видно.

Кирилл дотягивается до меня и помогает мне выбраться. Скандалить из-за поступка Платона, значит выставить себя идиоткой. Нет, так не пойдет. Я лучше промолчу.

Кирилл устраивается на одном из диванов, рядом усаживает меня. Смысла здесь находиться не вижу. Но может, я неправильно что- то поняла. Нужно поговорить и всё выяснить.

К несчастью, диван слишком просторный, и с другой стороны от меня садится Платон. Он вообще, что ли? Пока давлюсь своим возмущением, между собравшимися завязывается непринужденная беседа.

Марго воркует с Сашей, расспрашивая, как они с Самиром съездили отдохнуть. По ходу этого разговора я физически чувствую, как напряжение, исходящее от Кирилла возрастает. Он ревнует эту Сашу.

Мне становится скучно. Как ни странно, рассматривая соперницу, не испываю желания вцепиться ей в волосы. Даже поинтересоваться, что ее так привлекло в моем парне не хочется. Зато я толкаю коленом совсем охамевшего Платона, который вздумал прижиматься ко мне бедром, пока Кирилл глаз не сводит с чужой невесты.

Эх, могла ведь пойти сюда с Ириной. Выпили бы, потанцевали, познакомились с симпатичными мальчиками.

А еще мне не нравится насмешливый взгляд Дзагоева, которым он удостаивает мою персону.

Лучше бы за своей драгоценной Сашей наблюдал.

Мне надоедает Платон под боком, который перебрасывается репликами с Самиром, не забывая время от времени касаться меня ногой. Я встаю и подхожу к перилам. Народ-то отрывается.

Что я здесь забыла?!

Приходит миловидная девушка, которая вежливо интересуется, не желает кто- то из нас что-нибудь заказать.

Еще раз окидываю тоскливым взглядом компанию, натыкаюсь на источающее злую насмешку лицо Платона и прошу официантку:

– Мне - "Секс на пляже".

Платон хмыкает. Кирилл как будто и не слышит.

Да ну их всех!

После нескольких глотков коктейля, мне заметно лучше. Я выстукиваю ритм подошвой сапога.

Снизу раздается голос ведущего:

:-Уважаемые гости клуба! У нас сегодня танцевальный баттл - Дрон против Гора! Принимаются ставки. Кто из них победит?

Этих ребят я знаю. Мы познакомились в Пирогова. Гор - классный. Веселый, заводной, легкий на подъем. Дрон меня терпеть не может. На том бое, который я организовала, он поставил на бойца, который проиграл крупную сумму. И считает, что я мухлевала. Я наклоняюсь вниз, чтобы лучше рассмотреть, что происходит. И вижу, как мне машет Гор. Я думаю, что в знак приветствия. Машу ему в ответ. Но он продолжает жестикулировать обеими руками. Чего ему надо? Делаю знак, что не понимаю. Тогда он направляется к нашей випке.

Забравшись наверх, подходит ко мне:

– Ленок, выручай. Ты слышала? Да? Про баттл.

Киваю в знак согласия.

– Я с девчонкой. Она клевая. Вот только двигается... Ну... Короче, я с ней не выиграю. А мне очень надо.

Вот оно! Возможность оторваться.

– Нет проблем, дорогой.

– Проблемы есть, Лен. Он со Стеллой.

Да. Тут он прав. Эти двое вместе танцуют так, что лучшими их не признает только слепой.

Но в Пирогова мы с Егором готовили номер к приезду каких-то гостей. Номер не обычный, там не только танец, но и отработанные трюки. Если заценят зрелищность, то у нас есть неплохой шанс на выигрыш.

В прошлый раз успех был сногсшибательным. Правда, сейчас это будет экспромт.

Еще раз оцениваю расположение зоны. Высота метров три с половиной. Випка сделана как нависающая над общим залом волна.

– Поймаешь?

Он тоже смотрит вниз:

– Да.

– Тогда после вступления.

Он уходит.

Внизу звучит трек. И пара, что танцует, она идеальна.

Но я все равно лучше.

Я специально не зацикливаюсь на том, что они делают. Это не важно. Они хороши по-своему, мы - по-своему. Танец - это способ самовыражения.

За спиной раздается голос Платона:

– Нам надо поговорить.

Что же он настырный такой? Может, ему дать и он отвяжется?

– Не сейчас, Платон.

Времени нет. Я уже слышу первые звуки Океаны "Cry, cry, cry".

Пора!

Перелезаю через перила, сажусь на них попой, свесив ноги вниз, дожидаюсь нужного аккорда и, игнорируя возмущенные вопли Хромова:

– Ты что делать собралась?!

– Идиотка!

Спрыгиваю.

Когда лечу, над головой раздается: