Пока поднимались по лестнице, Кир выпустил мою руку и, так как я разглядывала помещение и танцпол, он опередил меня.

– Кирилл!
– у него на шее оказалась какая-то блондинка, которая привычно тянулась к его губам.

И не поцеловала его лишь из-за того, что он отвернулся.

Я хотела замечательный вечер? Кажется, он у меня будет. Не знаю, насколько замечательным, но что нескучным - точно.

Гордеев с трудом отодрал от себя девушку. И тут она, разлепив нарощенные ресницы, соизволила заметить меня.

– А это еще кто?

Не знаю, что собирался ответить Кирилл, потому что все становилось странным.

Однако из угла послышалось злое:

– Конь в пальто!

Этот диван стоял как бы в нише и сразу я не обратила на него внимания. Зато теперь рассмотрела и диван, и его обитателей. На нем, развалившись,сидел Хромов и сразу две девушки, причем одна из них ласково гладила мужчину по бедру, норовя засунуть ладошку в пах.

Похоже, меня здесь не рады видеть. Совсем.

– Что же ты, Платоша, не бережешь себя?
– протянула я самым сладким голосом, на который была способна, -Вот уже тебе и кони в пальто мерещатся. Или что ты там употребляешь? Героин? Ты б поострожней. Наркотики губительны для потенции. Это я тебе как будущий медик говорю.

Лицо его заострилось, брови нахмурись из темноты сверкали белки глаз. Он терпеть не может, когда его называют Платошей. И я этим с удовольствием пользуюсь.

Он резко встает с явным намерением задать мне трепку. Идея так себе. Я ведь дам сдачи. Но подойти ко мне ему мешает Кирилл.

Вернее, его слова:

– Вау! Маргош, Платон, вы зачем на мою невесту накинулись?

Фраза имеет эффект разорвавшейся бомбы.

– Невесту?!- рычит Платон, сжигая меня взглядом.

Но ему вторит другой голос, женский:

– Невесту?

Он похож на шелест сухой листвы.

Оборачиваюсь, на лестнице замерла девушка, красивая, хрупкая как статуэтка. Это она переспрашивала про невесту. Рядом с такой любая другая женская особь чувствует себя неуклюжей коровой. Она напряженно сверлит Кирилла глазами. В них застыл ее немой крик: "Как ты мог!" Но за ее спиной возвышается мужчина. Взрослый и нерусский. А Кирилл смотрит на нее. Не на меня. И в его глазах тоже беззвучный ответ: " Как ты могла?!"

У меня в голове рождается закономерный вопрос - что происходит вообще?

Мужчине явно пришелся не по вкусу ступор его спутницы. И лицо его мне знакомо.

– Елена, ты доросла до подобных заведений?
– обращается он ко мне.

Не могу вспомнить его имя. Он приезжал к Давлатову.года три назад.

– Ты-то ее откуда знаешь, Самир?
– цедит Платон недовольно, каким-то образом оказываясь впереди меня и закрывая меня от взгляда внимательных черных глаз собой.

Тут я, наконец, вспомнила, как его зовут.

– Не надо так волноваться, Платон. Я здесь со своей невестой.

Он выделяет голосом "своей".

Сегодня что - день всеобщей помолвки?

Я выглянула из-за плеча Хромова и съехидничала:

– Так Вы б тоже не волновались, господин Дзагоев. Мне сюда уже можно. Паспорт показать?

Но этому дяде не интересно мое чувство юмора. Он прекрасно владеет собой. И я перед ним девчонка.

– Не нужно паспорта, Лена, - отвечает он мне терпеливо, потом обращается к спутнице, - Проходи, Саша, ты же хотела поздороваться с друзьями.

Девушка вплывает в випку. Движется грациозно, плавно, притягивая взгляды. Балерина? Занималась танцами? Скорее, первое.

Кирилл вспоминает о моем существовании. Особой радости я от этого не испытываю.

Он протягивает мне руку и зовет:

– Лен!

Подойти ему ко мне мешает Платон, который не сдвинулся ни на сантиметр. Я тоже не могу двинуться в его сторону, потому что Хромов почти загнал меня в угол.

И неизвестно, стоит ли брать протянутую руку. Так всегда бывает, ты уже выбрала платье для свадьбы, решила, где вы будете жить, даже имя первенцу придумала. А затем оказывается, что ты очень поспешила.

Стоящий рядом Платом бесит неимоверно. Ведь понимаю, что он не при чем. Но каблук ближайшего к нему сапога прямо таки горит от того, как я хочу вдавить ему его в ногу. Тем более, что Платон предпочитает дорогую обувь из тонкой кожи.

Однако немотивированная агрессия - это плохо. Я стараюсь себя сдерживать.

– Платон, можно я пройду?
– спрашиваю вежливо.

Этот козёл делает вид, что меня не слышит. Вот как с таким быть?

– Платон, пропусти ее!
– в голосе Кирилла проскальзывают угрожающие нотки.