Его рука летит вперёд и соприкасается со щекой Камиллы в резкой пощёчине.

— Ты глупая сука! — кричит он, опрокидывая её на пол. Камилла щекой ударяется о край раковины с оглушительным треском. — Ты думаешь, я недостаточно хорош для тебя? Ты моя!

Я зверею. Моя ладонь сжимает его за горло, прежде чем я осознаю, свои действия, и протаскиваю его почти через всю толпу дамочек. Сила, с которой его спина ударяется о стену, посылает вибрации вверх по моим рукам и груди. И прежде чем я успел это заметить, я нанёс ему два болезненных, точных перекрёстных удара — один в глаз, другой в челюсть. Ощущения приятные. Так чертовски хорошо. Я вытаскиваю пистолет, нажимаю на курок и приставляю дуло к его виску. Он ничего не понимает. Буквально. Он задыхается, его пальцы цепляются за моё горло.

— Давай я тебе помогу, — рычу я, ещё сильнее вдавливая пистолет в его кожу. — Сейчас в твою хорошенькую головку нацелен «Хеклер VP9». В которой, когда я вышибу твои грёбаные мозги, будет полный бардак, и я, вероятно, сяду за решётку до конца своей долбаной жизни, но я буду счастлив, утешаясь тем, что ты умрёшь, — я поднимаю колено и ударяю его по яйцам, заставляя маленького коротышку визжать в агонии. — Тебе больно, Себастьян? — я наношу ещё один удар, по-садистски наслаждаясь его болью.

— Пожалуйста, — всхлипывает он, слюни и сопли трогательно стекают по его подбородку. Он постоянно шмыгает носом, его зрачки расширены, а вокруг ноздрей появляются красные пятна. Я кажется догадываюсь кем он себя возомнил. Держу пари, он чувствует себя непобедимым, когда под завязку накачан кокаином. Теперь он уже не так непобедим.

Я моргаю. Этого делать не стоило, потому что моя мимолётная темнота даёт мне быстрое воспроизведение его руки, соединяющейся со щекой Камиллы. Ярость поглощает меня. Я убил много людей. Я делал то, что нужно. Я был отстранён, спрятан далеко, вне поля зрения, и меня боялись тысячи. Я был снайпером. Я был неуловимым. Я был спокоен, хладнокровен и собран. Опасен по всем пунктам.

Всё изменилось, когда она решила меня наебать.

Я убедился, что все собравшееся видели во мне лишь ненависть. Не имело значения, что моя месть была направлена не туда куда следует. Обрушивая на врага адский дождь из ударов, я чувствовал, что это было единственным решением. Мне нужно выплеснуть весь гнев и боль. Боль, которую она мне причинила.

Поэтому я выбрался из скрытой темноты, оказавшись на краю пропасти и вышел на поле бое. В тот день я впервые посмотрел в глаза человеку и увидел в них страх, прежде чем убить его. Но мне было всё равно. Я стал безрассудным. Глупым. Я был таким глупым. Моя эгоистичная потребность убивать привела к гибели двух моих людей. Два лица, которые будут преследовать меня вечно. Двое мужчин, у которых остались жёны и дети. Два хороших человека. Я не был хорошим человеком. Это должен был быть я. Отвращение к себе и чувство вины — всё это мучило меня. С тех самых пор.

Сегодня это не проблема. Мой срыв тогда произошёл из-за того, что женщина наебала меня. Сейчас я чувствую, как во мне поднимается похожая ярость, только я полностью осознаю её. Я точно знаю, что делаю.

Я убираю пистолет в кобуру и отпускаю шею Себастьяна, и под ещё один сокрушительный удар по почкам он падает на землю, как мешок с дерьмом, скуля и кряхтя.

— Ты не сможешь работать ещё очень долго, красавчик, — делаю движение ногой и наношу ему точный удар по его рёбрам.

Удержаться от убийства ублюдка — самая трудная задача, с которой я столкнулся за сегодняшний день.

Глава 14

Ками

Я никогда не была жертвой такого грубого и разрушительного насилия. И всё же, где-то глубоко внутри себя страшась этой мысли, я осознаю, что он сдерживается. Джейк мог закончить всё за секунду. Он заставляет Себастьяна страдать. Сила его ударов виднеется с каждым пронзительным соприкосновением с живой плотью.

Время останавливается, звуки сливаются в ничто. Если бы не горящая отметина на щеке и гул в голове, я бы подумала, что умерла. Я чувствую себя мёртвой. Побеждённой. Потрясённой и слабой.

Себастьян появился из одной из кабинок, словно из ниоткуда. Всего один отказ принять его мольбы о втором шансе заставил его изменится. Всего одна попытка отгородится от него вызвала вспышку гнева в его глазах, которую я видела раньше, когда он был под кайфом. Но его жестокость меркнет по сравнению с той, что я вижу сейчас.

Я действительно верю, что Джейк Шарп может убить любого человека голыми руками. Его удары точны и смертоносны.

— Джейк, — я почти проталкиваю его имя сквозь свой онемевший язык и наблюдаю, как он отпускает Себа и позволяет ему рухнуть на пол, пока ищет меня глазами, как будто только осознал, что я здесь. Когда он смотрит на меня, Джейк выпрямляется во весь рост, кажется выше, чем когда-либо прежде, и взирает на меня полным решимости взглядом.

Затем он шагает вперёд, наклоняется и, поравнявшись со мной, молча поднимает меня на руки. Он прижимает меня к груди и смотрит на меня сверху вниз, его тёмные глаза остекленели и кажутся затравленными.

Комок, застрявший у меня в горле, расширяется и лопается, потому что сквозь контузию я успеваю сделать вывод, что то, что только что случилось, произошло не только по причине того, что Джейк делал свою работу.

Его ноздри раздуваются, прежде чем он сосредотачивает своё внимание и выходит из клуба со мной на руках. Музыка по-прежнему громыхает, но я вижу, как люди шепчутся друг с другом, пока меня несут через толпу, и хватка Джейка становится всё крепче с каждым его шагом. Мои веки отяжелели, а сердце переполнено надеждой.