— Эй! — рядом со мной появляется Камилла, весёлая и улыбчивая. — Мне нужно отлить, — произносит она, переминаясь с ноги на ногу. — Пойдёшь со мной?

Она пьяна. Её дерзкое заявление меня не смущает. Во всяком случае, я рад, что она предупредила меня вместо того, чтобы идти в туалет и оставить меня.

— Пойдём, — я кладу руку ей на поясницу, яростно отказываясь признать, как приятно ощущать её почти целиком.

Камилла двигается легко, но я запинаюсь, когда она отодвигается от меня. Будь у меня такая возможность, я мог бы возразить на подобное поведение или, возможно, наорать на неё за это, но вместо этого она крепко держит меня за руку, и я теряю всякую мысль. Мои ноги всё ещё работают, но всё остальное перестаёт функционировать. Мягкость её нежной руки в моей слишком приятна, чтобы чувствовать себя в безопасности. Моё сердце колотится, пока я пытаюсь урезонить себя. Её светлые волосы двигаются по её изящной спине, когда она подпрыгивает и покачивается передо мной, поднимая уровень пытки на недосягаемую высоту. Я могу вести себя так профессионально, как того требуют обстоятельства, но мой член и все другие жизненно важные органы не разделяют моего энтузиазма. Сопротивление — это ключ. Главное — мыслить здраво.

Я проваливаюсь в туман конфликта, не в силах понять, что именно в этой девушке пробудило во мне все эти чувства — чувства, которые были мертвы в течение многих лет. С тех пор, как взялся за это задание, я старался быть сильным, боролся с собой, чтобы найти причину в запутанных чувствах — держать многое в перспективе. Теперь я боюсь, что чувства становятся сильнее, чем моя способность бороться.

Камилла поворачивается ко мне лицом, когда мы достигаем длинного коридора, её волосы развеваются словно в замедленной съёмке. Она по-прежнему улыбается. За всю свою взрослую жизнь я ни разу не проронил ни слезинки. Жёсткость была натренирована во мне годами, а эмоции — это то, о чём я давно забыл. Так я был счастлив. Эта девчонка всё испортила. Она опасна для меня. Я готов был расплакаться от грёбаного разочарования.

— Ты войдёшь? — поддразнивает она, сильнее сжимая свои пальцы в моей ладони. Я опускаю взгляд, думая, как идеально наши руки смотрятся вплетёнными друг в друга, и слегка сжимаю их в ответ, хмурясь. Что, чёрт возьми, со мной происходит? Я быстро отпускаю её и отступаю назад как раз, когда Саффрон присоединяется к нам.

Прежде чем заговорить, она окидывает меня беглым взглядом.

— Возможно, мне придётся завести себе таково же.

— Шафран! — презрительно говорит Камилла, подталкивая локтем хихикающую подругу.

— Мне не стыдно, — она подмигивает мне, прежде чем взять Камиллу за руку. — Ты идёшь в туалет?

— Если мне позволят, — Кэми серьёзно смотрит на меня, и я нахожу в себе силы надеть на своё лицо маску непроницаемости.

— Я иду с тобой, — я не веду себя как больной. Я просто не чувствую себя комфортно, когда Камилла исчезает из моего поля зрения.

— Ты не можешь! — выдыхает она, по-настоящему испуганная. Это выше моего понимания. — Тебя арестуют!

— Камилла, разве я похож на человека, который будет испытывать смущение от нескольких женщин, писающих за дверями кабинок?

— Нет, но другие женщины могут быть против! — она смотрит на Сафрон, когда та снова начинает переминаться с одной ноги на другую. — Да ладно тебе.

Я двигаюсь вперёд.

— Служба в…

Она прикрывает ладонью мне рот, и я замираю, наблюдая, как её пьяные глаза стекленеют. Что это? Желание? Она быстро отступает, а её голубые глаза немного проясняются, когда она смотрит на каменный пол.

— Там нет никакой опасности, — тихо шепчет она.

Я заставляю своё сердце выровнять ритм. Я этого не вынесу.

— Тогда ты не будете возражать, если я проверю? — говорю я чётко, ровно, наблюдая, как её голова начинает судорожно кивать. Возражений нет? Никакой драки? И, что более важно, никакого нахальства?

Это уже слишком. Я сексуально расстроен. Я прохожу мимо неё и толкаю дверь в дамскую комнату, собираясь войти внутрь… пока не раздаются крики. Чтобы заставить меня подпрыгнуть от страха, требуется много усилий, но, похоже, толпа встревоженных женщин делает своё дело.

— Чёрт! — Я отпираю дверь, ловя в зеркале взгляды нескольких дам. Понятно, что они недовольны. — Просто иди, — нетерпеливо рявкаю я на Камиллу, махая рукой в сторону двери. — И побыстрее!

Обе девушки быстро исчезают в дамской комнате, а я сажусь напротив двери, спиной к стене. Сегодняшний вечер отнял у меня все силы. Я чертовски устал. Психологически и физически. Когда это задание закончится, я выпью ящик «Джека», просплю год и буду трахаться два.

Дверь открывается, и оттуда выходят две дамы, бросая на меня взгляды, где-то между влечением и отвращением. Ничего такого, к чему бы я не привык.

— Леди, — говорю я ради того, чтобы они ушли.

Я вытягиваю шею, замечая в зеркале, как Камилла вытирает щёки, как раз перед тем, как дверь снова закрывается. Она выглядела взволнованной. Как раз то, что чувствовал и я. Мои руки поднимаются и складываются на груди, нетрепливо стучу ногой. Через несколько минут выходят ещё две девушки. Камилла всё ещё там, укладывает волосы. Я закатываю глаза и молча даю ей ещё одну минуту, прежде чем войти и забрать её оттуда.

Это самая длинная минута в моей грёбаной жизни. Я понимаю, что она не будет впечатлена, если я ворвусь туда, но моё долбаное сердце источает тревогу. Нахуй. Она это переживёт. Я отталкиваюсь спиной от стены и ударяю ладонями по поверхности, распахивая дверь. Она с грохотом ударяется о плитки позади, но я не уверен, является ли шум результатом моего действа, или это результат взрыва, произошедшего в моей голове.

Мой желудок уходит в пятки, забирая с собой сердце и лёгкие. Как, чёрт возьми, Себастьян Питерс проник сюда так, что я этого не заметил?