— Ты на короткой ноге с этими грёбаными папарацци? — недоверчиво спрашиваю я.

— Конечно, — Камилла пожимает плечами и начинает собирать осколки разбитой камеры, валяющиеся на земле. Стэн находит в себе силы присесть и помочь, постоянно бросая на меня настороженные взгляды. — У нас со Стэном есть договорённость, не так ли, Стэн?

— Это точно, — он саркастически смеётся. — Я думаю, нам нужно пересмотреть условия.

Какого хрена?

— Мне очень жаль, — я поднимаю руку и провожу ею по волосам. — Что?

Камилла встаёт, за ней Стэн, и протягивает ему осколки камеры.

— Он делает несколько моих снимков за месяц.

— Тогда какого хрена он слоняется по переулку и шпионит за тобой?

— Потому что он уже сделал нужное количество снимков. Верно, Стэн? — Камилла бросает на него обвиняющий, но всепрощающий взгляд.

— Верно, — виновато соглашается он. — Прости. Немного не хватает провокаций в этом месяце.

— Я пью чай! — она смеётся, запрокинув голову и всё такое. Эта шея. Я моргаю и втягиваю воздух.

Стэн пропускает это замечание мимо ушей и смотрит на меня. Я мгновенно улавливаю ход его мыслей.

— Даже не думай об этом, — предупреждаю я со всей угрозой, на которую способен.

— Но вы такой красивый! — чуть ли не хнычет он, а потом надувает губы. Он, блядь, ещё дуется на меня.

— Нет, — я указываю пальцем на его выпяченную губу. — Клянусь, если моё лицо появится в каком-нибудь журнале, в позе или нет, я выслежу тебя и убью. Понял?

— Но красивый телохранитель — самый ценный аксессуар в наши дни! И, парень, ты просто великолепен.

— Отвали! — в ярости почти что выплёвываю я. Аксессуар? Он ещё и насмехается. — Убирайся отсюда, — я отмахиваюсь от него, толкая в плечо скривив губы.

Он благоразумно бросает все осколки фотоаппарата в сумку и неторопливо уходит, на ходу негодующе махнув рукой через плечо.

— Я куплю тебе новую камеру, Стэн! — воскликнула Камилла, на её прекрасном лице проступает чувство вины.

— Нет, чёрт возьми, не купишь, — парирую я.

Она не должна чувствовать себя виноватой, и я тоже, даже после того, как чуть не избил этого маленького придурка.

— Ты закончила? — спрашиваю я Камиллу, оборачиваясь и обнаруживая, что к ней присоединилась Хизер. У неё обиженное выражение лица, в то время как Хизер ухмыляется. — Что? — спрашиваю я, сбитый с толку гневным взглядом Камиллы.

— Ты мог испортить мои отношения с прессой!

Она проходит мимо меня и возвращается в кафе, на ходу забирая у Хизер сумку. Я стискиваю зубы, когда длительный эффект от её прикосновения, намеренного или нет, исчезает.

Я чувствую, что ухмылка Хизер все ещё не сходит с её лица, поэтому смотрю ей в лицо, готовясь к её выпаду.

— Мне нравится, как ты её защищаешь, — задумчиво произносит она.

Я этого не ожидал.

— Конечно, я здесь для этого. Мне платят за то, чтобы я защищал Камиллу.

Она усмехается, отворачивается от меня и, качая головой, уходит.

— Раскрой свои грёбаные глаза, здоровяк.

Что, чёрт возьми, она имеет в виду? Я бы спросил, но она слишком быстро уходит от разговора. Я подхожу ближе и вижу, как они о чём-то серьёзно беседуют, прежде чем обе женщины замолкают, а Камилла быстро чмокает Хизер в щеку.

— Увидимся позже, — говорит она подруге, бросая на стол оплату по счету и в то же время окидывая меня ещё одним грязным взглядом.

Я вздыхаю. Чего она от меня хочет? Ждёт, пока кто-нибудь попытается запихнуть её в фургон, прежде чем я смогу что-нибудь сделать? Я ни хрена не могу понять её.

Камилла уходит, а Хизер направляется в другую сторону, оставляя меня стоять между ними, как идиота. Откинув голову назад, я закатываю глаза к небу. Затем издаю долгий, чертовски раздражённый вздох. Однако я не мог решить, злюсь ли я на себя из-за занимаемой позиции, или меня больше раздражает результат. Она злится на меня, и я чертовски ненавижу себя за то, что беспокоюсь об этом.

Следуя за Камиллой к своей машине, я запрыгиваю в неё и обнаруживаю, что девушка сидит на пассажирском сиденье, сосредоточенно глядя вперёд. Завожу «Рендж Ровер» и выезжаю, краем глаза поглядывая на неё, пока мы едем по дороге. Неловкое напряжение ощущается физически.

— Домой? — спрашиваю я, сворачивая налево в конце улицы.

Она держит рот на замке и смотрит вперёд.

— Домой? — повторяю, на этот раз чётче и громче. И снова ничего. Отлично. Значит, теперь меня наказывают молчанием? Я ненавижу себя за то, что это волнует меня. — Камилла, — произношу я, придавая голосу властность, когда мы останавливаемся на светофоре. — Хочешь, я отвезу тебя домой?