— Похоже, что для вас это единственный выход, — согласился Дронго. — Теперь снова откройте окно и попросите Семена Григорьевича принести вам из дома телефон. У вас есть дома сотовый телефон?

— Он у меня в кармане, — заявил банкир, доставая телефон.

— Стойте, черт вас возьми, — нервно сказал Дронго. — Почему вы меня раньше не предупредили? Ваш телефон вполне может прослушиваться. Могли бы догадаться и оставить его в своей машине. Хотя все равно уже поздно. В доме больше нет таких телефонов?

— Есть. У супруги есть свой. И у дочери свой.

— Пусть принесет какой-нибудь из них. Чтобы мы могли еще несколько минут потянуть время и поговорить.

— Семен Григорьевич, — позвал своего водителя Блумберг, — принесите мне, пожалуйста, телефон из дома. Я забыл зарядить собственный. Пусть Лейла даст мне свой.

— Хорошо, Сергей Леонидович. — Водитель поспешил в дом.

Дронго прислушался, как он отходит, и спросил у банкира, который теперь закрыл окно и повернулся к нему:

— А те двое, что стоят у вашего «Мерседеса», кто они такие?

— Паша и Игорь. Первый — водитель моей супруги. Вернее, он в основном работает с ней, когда она выезжает по своим делам, а второй парень — мой телохранитель Игорь. Он раньше работал в МВД, в уголовном розыске. Но его оттуда уволили в девяносто втором.

— У вас есть еще телохранители?

— Есть. Человек двадцать. Но они в банке. С нашей семьей плотно работают три человека. Кроме Игоря, еще Ольга и Арсен.

— У вас есть телохранитель-женщина? — не поверил Дронго.

— Это чтобы сопровождать жену. Ольга — спортсменка, мастер спорта по дзюдо. У нее были неплохие показатели в молодости. Но эти люди не так посвящены в семейные тайны, как Игорь. Он мой дальний родственник, его жена — моя троюродная сестра. Поэтому я ему больше верю.

— Лучше бы у вас были неплохие показатели в банке, — зло пошутил Дронго.

Блумберг ничего не ответил. Он просто промолчал.

— Кто вчера приезжал с вашей супругой ко мне? — спросил вдруг Дронго. — Этот самый Семен Григорьевич?

— Он вам об этом сказал? — удивился Блумберг. — Да, это был он. И брат моей супруги.

— Кто, кроме вашей жены и этих двоих, мог знать о ее поездке?

— Больше никто, — Блумберг задумался, — хотя нет. Еще несколько человек. Мог знать Паша, он видел, как жена уезжала вместе с другим водителем. А вместо Лейлы в машине сидела другая женщина.

— Кто это была? — быстро спросил Дронго.

— Мой личный секретарь. Лариса Алтунина. Очень хорошая девушка. Она работает у меня уже два года. Они подруги с Ольгой, обе спортсменки. Только Лариса — мастер спорта по стрельбе.

— У вас все хорошие люди, — проворчал Дронго, — не забывайте, что речь идет о вашей безопасности: Может быть, даже о жизни. И хотя у меня в кармане лежит включенный скэллер, который должен обезопасить наш разговор, я совсем не уверен, что нас никто не слышит. Давайте сделаем по-другому. Мне нужно, чтобы мы устроили почти настоящую инсценировку вашей смерти. Детали я с вами обговорю в дороге. Как только придет Семен Григорьевич, прикажите ему ехать к вам на дачу. Телохранителей оставьте здесь. Вас и так достаточно надежно прикрывают автомобили с товарищами в «мышиных пальто». Так их, кажется, называли в каком-то популярном романе? Вы поняли, что вам нужно сделать?

— Поменять телефоны, — повторил Блумберг, — и сказать Семену Григорьевичу, что мы едем на дачу.

— Теперь насчет банка, — напомнил Дронго, — ваша жена говорила, что у вас есть неплохой преемник, который может спокойно вас заменить. Это самый главный вопрос. Вы действительно убеждены, что он сумеет все сделать правильно?

— Почти убежден, — немного подумав, ответил Блумберг, — он очень толковый и надежный человек. Я сам сделал его первым вице-президентом банка.

Правление наверняка его поддержит. Все знают, что он близкий родственник премьера, и поддержка государственных структур ему обеспечена. Во всяком случае, Министерство финансов и Национальный банк сразу изменят отношение к нашему банку в лучшую сторону. Я с ним уже все обговаривал.

— Как его зовут?

— Олег Михайлович Кузнецов. Ему сорок три года. Закончил МГУ, доктор наук, работал в Англии и Канаде.

— Солидно, — согласился Дронго.

— Кроме того, — добавил вдруг Блумберг, — у него несколько другая графа по пятому пункту, а для правительства это имеет значение.

— Хватит, — поморщился Дронго, — вы еще обвините в антисемитизме министра финансов, который, по-моему, тоже еврей.

— Это ничего не меняет, — возразил Блумберг, — в некоторых людях старые фобии еще живы. И многие члены нашего правления с гораздо большим удовольствием проголосуют за Кузнецова, чем за Блумберга. Хотя я, по существу, создавал наш банк с нуля.