Я молчу. Сглатываю подступивший к горлу ком и размазываю пальцами по лицу дорожки слез. Вспоминать прошлое оказалось не так уж и приятно. Но тот факт, что парень все ещё здесь, успокаивающе гладит меня по волосам и согревает своим теплым телом, не может не радовать.

— Я привыкла полагаться только на себя, Рома…

— Пора изменить что-то в своей жизни, — твердым голосом говорит он, перебивая меня. — Нужно перекрыть плохие воспоминания хорошими, и я обещаю, что помогу тебе с этим. — Он находит в темноте мои губы и легко касается их.

В этот раз наш поцелуй со вкусом горечи и соли. Он не спешит, медленно терзает мою нижнюю губу, поглаживает мою талию, но не переходит грани дозволенного. Все его действия выглядят исключительно целомудренно.

— Я буду ждать столько, сколько понадобиться, только пообещай, что не будешь мне мстить и долго мучить. Я не выдержу, — усмехается он, отрываясь от моих губ.

— Я подумаю. — Я обвиваю руками шею Ромы и притягиваю его ближе к себе. Несколько минут мы не можем разорвать поцелуй, Соловьев действует осторожно, словно я фарфоровая кукла. А потом резко отстраняется от меня, пытаясь восстановить свое сбившееся дыхание.

— Давай спать, потому что я сойду с ума.

Я не спорю. Мы пытаемся поудобней устроиться на старенькой кровати, наши ноги и руки переплетаются, но мы так и не можем уснуть. Перешептываемся, разговаривая о всякой ерунде, строим планы на завтра и умело избегаем темы моего прошлого. На душе становится спокойней, и в какой-то момент я все же засыпаю, чувствуя, как Рома нежно выводит пальцами узоры на моей спине. Мне начинает казаться, что жизнь без него была бесцветной и унылой, а сейчас снова запылала красками. И эмоциями. Хорошими эмоциями. Последнее, о чем я думаю, перед тем как полностью отключиться, — я люблю этого парня, но ему об этом знать пока что рано.

Глава 29

POV Рома

Я все ждал, когда же Ромашкина ответит взаимностью на мое признание. Но она молчала. Казалось, после ночи откровений мы вышли на новый уровень отношений, но сомнения грызли меня.

То, что я узнал о ее детстве, не давало мне покоя. Мне хотелось обнять ее и защитить от всего мира. Забрать к себе домой и сделать так, чтобы она больше никогда ни в чем не нуждалась. Но я знал, что она слишком горда, поэтому старался не показывать, насколько меня впечатлила ее история, и ни в коем случае не выдавать свою жалость.

Все воскресенье мы гуляли, наслаждаясь последними тёплыми осенними деньками, объедались в кафешках и сходили на три сеанса кино подряд. А потом полночи гоняли на байке, и в этот раз я показал Веронике, что такое на самом деле скорость и свобода.

А ещё я прокручивал в голове тот факт, что она невинна, и понял, что боюсь. Боюсь причинить ей боль и сделать что-то не так. Даже залез на всякие девчачьи форумы, чтобы найти информацию, как лучше сделать это в первый раз, но начитался таких ужасов и кровавых сцен, что перспектива первого секса после свадьбы не стала казаться мне такой уж плохой.

Я часто ловил себя на том, что мог забыть обо всем на свете и просто сидеть, разглядывая Ромашкину. Запоминать каждую ее черту лица и родинку. Целовать и растворяться в ней. Хотелось послать все к черту и не расставаться с Никой ни на минуту. Я влюблённый болван, это факт.

Все казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. И я постоянно ждал какого-то подвоха. Боялся, что в один момент все разобьётся на осколки и Вероника исчезнет из моей жизни так же неожиданно, как и появилась.

Во вторник у Ники соревнования, и по наставлению куратора вся наша группа собралась в большом спортивном зале, чтобы поддержать ее. Никогда до этого я не видел выступлений Ромашкиной и всегда считал, что она занимается какой-то девчачьей ерундой. Но, когда она вышла на середину зала в коротеньком синем платьице и лентой в руках, сердце забилось как сумасшедшее, а руки задрожали от волнения за свою девочку.

— Черт, поскорее бы уже убраться отсюда, — прошипела рядом Оля, — я уже могла быть в общаге и делать домашку на завтра.

Она все возмущалась и возмущалась, но я уже не слышал. Потому что на весь зал громко заиграла музыка и лента в руках Ники ожила. Она грациозно взмахнула кистью, сделала несколько движений и высоко подкинула ленту. Я задержал дыхание, переживая, что Ника не поймает ее, но алая лента приземлилась в маленькую ладошку, полностью подчиняясь ей.

Вероника напоминала маленькую куклу. Она ловко исполнила все движения, ни разу не сбившись, и, в отличие от меня, кажется, совершенно не волновалась.

Прыжок, прыжок и ещё один. Поворот, мах, и снова лента летит к потолку. Я завис на фигурке Вероники, хотел, чтобы музыка никогда не заканчивалась, и жалел, что раньше не видел ее выступлений.

Слишком поздно я сообразил записать ее выступление на телефон и очень рассчитывал на отдельное для меня, где я смогу насладиться ею сполна.

Заиграли последние аккорды музыки, и Ника замерла. Жека засвистел позади меня, и все дружно захлопали в ладоши. Вероника забегала глазами по залу, и наши взгляды пересеклись. Я улыбнулся и жалел, что не могу сорваться с места и впиться в ее губы поцелуем.