Обнаженная грудастая девушка — кажется, это была Ева — стояла на коленях, и ее губы блуждали в области паха мужчины с приспущенными штанами. Я сразу же захлопнула дверь, пытаясь выбросить из своей головы это зрелище. Некогда это обдумывать, преследователи были всего в нескольких шагах от меня.

Толкнула следующую, радуясь, что там никого не было, и, не мешкая, закрылась на защелку изнутри.

Двенадцатая ВИП-кабинка. И что теперь? Не будут ведь они ждать под дверью целую вечность? Надеюсь, охрана сейчас у мониторов видеонаблюдения, а не в бытовке обмывает очередной день рождения, как обычно.

Послышалось несколько глухих стуков, и я впервые порадовалась отличной звукоизоляции комнат.

Я дрожала, адреналин в крови потихоньку угасал, уступая место страху. И оттого, что меня только что чуть не поймали какие-то уроды, и от того, что я увидела в той комнате. Я, конечно, знала, что мужчины приходят сюда отнюдь не для того, чтобы заняться целомудренными вещами, но даже подумать не могла, что девочки спят с клиентами.

На негнущихся ногах я прошла вглубь комнаты, присела на краешек мягкого дивана, легко похлопала ладонями по щекам, пытаясь прийти в себя.

Пощупала щиколотку, надеясь, чтобы это не было растяжение, тогда о соревнованиях можно забыть. А потом замерла, вспомнив про телефон. Бросаюсь к столику и жму на кнопку вызова охраны.

Гудок, один, два, три. Ничего.

Нажимаю отбой и пытаюсь связаться с администратором. Черт, она редко бывает на месте в такое время, поэтому никто не отвечает.

Жму кнопку вызова официантки и запоздало вспоминаю, что двенадцатую кабинку сегодня обслуживаю я.

Руки дрожат и не слушаются. Бросаю трубку, откидываюсь на спинку дивана, пытаясь себя успокоить.

— Все будет хорошо, Вероника. Немного посидишь здесь, они уйдут, и ты сможешь спокойно вернуться домой.

Идея уволиться в этот момент казалась мне такой правильной. Хотелось стянуть с себя одежду официантки, влезть в целомудренный сарафан и уйти в монастырь. Уже не один раз я влипала в неприятности, но что-то все же держало меня в этом месте. Хотя почему что-то? Это были деньги. Реальные живые деньги, которые я прятала в сумочку после каждой смены и которые не один год держали меня на плаву, позволяя вести нормальную жизнь.

Не знаю, сколько я так просидела, но, когда сердце перестало колотиться как бешеное, а страх отошёл на задний план, я подошла к двери, повернула защелку и слегка приоткрыла дверь, чтобы в небольшую прорезь можно было увидеть происходящее в коридоре.

Ничего, кроме приглушенной музыки, не было слышно. Я робко высунула голову, огляделась, убедилась, что никто не караулит меня, сняла туфли и, словно за мной гонится стая волков, бросилась в сторону служебных помещений, наплевав на боль в щиколотке.

Шаг, два, десять. Я так боялась, что сейчас из-за угла появится кто-то из парней, что сердце от волнения трепетало, норовя выскочить из груди, и отдавало стуком в виски.

Когда за спиной закрылась дверь, я выдохнула от облегчения. Плевать на работу, я ухожу, сейчас же! Подальше от всей этой грязи.

Сегодня было немного посетителей, поэтому из персонала осталось лишь несколько человек, не считая танцовщиц. Мимо меня с подносом пробежала Катька, и я поспешила остановить ее.

— Катюнь, слушай, забери и мои кабинки, мне что-то совсем плохо стало, не доживу до конца смены. — Мне даже не надо было стараться делать больной вид. Из зеркала на стене на меня смотрела бледная девушка с горящими глазами.

— Без проблем.

Я выдыхаю и спешу избавиться от формы. Открываю свой шкафчик, хватаю сумку и спешу сбежать из этого места. Завтра же после пар вернусь за расчетом и больше никогда не переступлю порог «ШЕЛКА».

Господи, какая же я дура! Только сейчас до меня дошло, насколько сильно я рисковала, работая здесь. Перед глазами все ещё стояла картина того, как девушка ритмично двигает ртом, проглатывая член. Меня внезапно замутило, и я ускорила шаг, желая поскорее выбраться на улицу.

Толкаю железную дверь, и в лицо ударяет порыв ветра. Свежий воздух и прохлада действуют отрезвляюще, и я собираюсь достать телефон, чтобы заказать такси, как слышу совсем рядом, прямо у мусорных баков, мужские голоса.

— Да ладно тебе, сделаем вид, что просто курим, и подкараулим ее здесь. Сеня остался у главного входа на всякий случай, но я уверен, что она будет уходить через эту дверь после смены. Девочка сама напросилась.

Я делаю шаг назад и закрываю зверь. Ныряю в кладовку и упираюсь спиной в холодный кафель.