Теперь осталось выяснить ху из ху, как говорится.

— Вот Терезин, — Тангвин опередил меня с вопросом и указал на улыбающегося мальчика. — Мастер Гильдаран — да подберёт Фласэз для него достойное место в своей армии — работал над холстом несколько декад, пока королевская семья пребывала в Валензоне. Как раз тогда, когда Валензон передавали в моё управление. Это… Это было много зим назад. Четырнадцать, пятнадцать… Не помню. Тогда я видел брата в последний раз.

— Хм, — озадаченно хмыкнул я, рассматривая портрет. — Не думаю, что это поможет. Время безжалостно ко всем. Уверен, он уже давно не ребёнок… А это же Тревин позади? Старший?

— Да. Сзади — Тревин, справа — Трифин, слева — Терезин.

— Жаль, что нет ничего посвежее, — почесал я подбородок.

— Скажи, милих, ты уже решил, как поступишь? Ты пойдёшь через всю страну, чтобы найти брата?

Я бы соврал, если бы сказал, что уже точно что-то решил. К тому же портрет хоть и красивым оказался, но совершенно бесполезным. Как теперь выглядит этот Терезин, я не имел ни малейшего понятия. То есть придётся искать иголку в стогу сена, если я всё-таки решусь. Иголку в стогу враждебного сена.

— Пока не знаю, Тангвин. Я бы хотел посетить это ваше Чудо Астризии, чтобы найти Эвенета. Взять его за седую бороду и врезать кулаком промеж глаз за то, что хотел убить меня и твоего отца. Ну и Терезина забрать мимоходом… Только вот соваться туда, где король не я… и даже не твой отец, крайне рискованно.

— Рискованно, — подтвердил Тангвин. — Без проводника, без подорожных с королевской печатью ты туда вообще вряд ли доберёшься.

— И без золота…

— И без золота, — Тангвин вновь кивнул головой. — Только золото — не самая большая проблема. Лиги — вот что самое опасное. Пройти сотни лиг через страну, где всё ещё нет порядка, очень опасно. В одиночку, думаю, не по силам даже анирану.

Я считал иначе, ведь давно привык в одиночку наворачивать лиги. Сколько в этом мире уже их отмотал… Но спорить с принцем не стал. Мне предстояло очень серьёзно поразмышлять над этим вопросом и продумать отказ, если я всё-таки…

— Мастер Сималион сможет помочь! — радостный вскрик Тангвина выбил меня из раздумий. — Я помню, он пытался обучать Терезина. Отец как-то писал, что хочет сделать из него умелого фехтовальщика. Но Терезин, в отличие от Трифина, с детства питал отвращение к военному ремеслу. Ему даже меч было противно в руки брать.

— Пацифист вырос, что ли?

Тангвин меня не понял. Нахмурился, пытаясь понять смысл инопланетных речей, но, в итоге, лишь плечами пожал.

— Неудивительно, что пацифисту легко задурили мозги покаянием, — пробормотал я и задумался: вроде, что-то наклёвывается. Если Сималион помнит парня, если сможет опознать, есть смысл попытаться вырвать его из лап Эвенета. Как ни крути, это важно не только с человеческой точки зрения, но и полезно политически. Король будет передо мной в неоплатном долгу. Пойдёт на что угодно ради анирана… Тангвин окрепнет в своей вере в милиха. Не только будет готов исполнять его приказы, но и жизнью рискнёт ради него. Не сомневаюсь… К тому же, отпустить Эвенету щелчок по носу — а может быть, и башку отрубить мимоходом — было бы совсем неплохо. Этот "хозяин востока" действовал мне на нервы. Один хитрозадый козёл скрылся на западе, другой хозяйничает на востоке. Если они примут решение и одновременно начнут давить на центр… Короче, надо пораскинуть мозгами. Поразмышлять наедине с самим собой, обсудить этот вопрос с Сималионом, а затем посоветоваться с близкими людьми. Понять, стоит ли овчинка выделки.

***

Держать совет я позвал всех. Всех, кому мог доверять. Даже Мелее разрешил присутствовать, которая всё так же не отходила от Дейдры ни на шаг. Она сидела рядом с внучкой и ежесекундно посматривала на засыпавшего на руках той правнука.

— В общем, дела обстоят именно так, — закончил я рассказ. — Я посидел, подумал немного. Но так же хочу услышать ваше мнение. Смело говорите. Каждому из вас я доверяю, как себе. Высказывайтесь.

— Куда милих, туда и мы, — лаконичный Иберик глянул на Феилина и дождался ответного кивка. Со следопытом они быстро нашли общий язык. — Куда прикажет и когда прикажет.

— Я помню парня, — Сималион состроил кислую мину. — Мягкий он слишком. Не из королевского теста… Прошу прощения, Ваше Высочество…

— Конечно, мастер. Продолжай.

— Задумчивый, весь в себе. Слаб духом, слаб телом. В руки металл брать не желал. Не умел решать самостоятельно, другим доверялся… Я всегда знал, что такова будет его судьба — плестись на поводу, как теля… Простите, Ваше Высочество.

Принц промолчал. Было очевидно, что слова именитого мастера о брате ему не по душе.

— Но я его узнаю. Обязательно узнаю. Он терял облик на моих глазах. Превращался в одухотворённого боголюба. Если ты, милих, решишь вернуть сына отцу, я с тобой. Это важное дело. Не только во славу короны, а во славу добра.

— Святой отец, что скажешь ты? Уверен, ты тоже знал Терезина.

— Знал, — отец Эриамон, вошедший в круг моих доверенных лиц и нисколько не сомневающийся в избранности именного этого анирана, всегда давал дельные советы. Он хорошо разбирался в местной религиозной кухне и был неоценим, как союзник. — Примо Сималион правы, Терезин — ведомый. Он жадно слушал проповеди… В том числе и мои… И через некоторое время созрел. Его переполняла кипучая энергия. Но не делу короне он хотел её посвятить. А делу замаливания грехов тех нечестивцев, кто всё ещё сомневался в заслуженности наказания. Перед самым паломничеством он проводил в храме всё своё время. Всё сильнее убеждался в правильности предстоящего поступка. И ушёл. Ушёл вместе с тысячами тех, кто искал искупления.