— Милих не замечает меня в последнее время, — наигранно изогнув бровки домиком, пожаловалась она. — Всё в трудах да в трудах. Нет времени даже посидеть, поговорить. Поделиться, может быть, историями о своём мире.

— Много дел, Алара, — она давно просила называть её по имени, а не официально. — Зима всё ближе, а город, по моему мнению, ещё не готов. Нужно успеть залатать несколько прорех.

— Уверена, у тебя всё получится, — она осторожно прикоснулась к моей руке. — Под твоим руководством даже мой ненаглядный супруг вновь вспомнил, что он мужчина.

Тангвина Алара презирала, как я очень быстро разобрался. Ни в хрен собачий не ставила. Откровенно иронизировала над ним в моём присутствии и, как самая настоящая ядовитая змея, старалась укусить как можно больнее. Особенно было неприятно, что делала она это умышленно. Стоило ей увидеть нас двоих, занимающихся какими-либо делами, в ход шли иронические ремарки и недвусмысленно-брезгливые комментарии.

Принц пытался отвечать достойно. Но, судя по всему, барышня была начитанная, опытная и — тут уж надо говорить как есть — неглупая. Против неё у принца не было ни малейшего шанса.

Я представлял, бывало, как он терпит её столько лет. Они знали друг друга практически с младенчества. В детстве бегали и играли вместе, ведь обручили их ещё тогда, когда оба под стол пешком ходили. И я, ставя себя на место Тангвина, приходил к неутешительному выводу: я бы с этой ехидной тварью поступил бы как Отелло — придушил бы. Даже несмотря на то, что мир бы лишился такой красоты. Параллели, которые я постоянно проводил в своей голове, наблюдая за обменом накопившейся неприязнью, печалили меня. Эта прекрасная блондинка чудовищно напоминала ту, которую я хорошо знал в своём мире.

Очутившись на этой недружелюбной планете, я часто вспоминал о том, что оставил позади. Но больше не доброй памятью, а злой. Я вспоминал остывшим сердцем и не мог поверить, что когда-то испытывал чувства к той меркантильной суке, оставшейся на Земле. Наверное, это было затмение. Определённый демо-режим, который женщины запускают, чтобы затащить в свои сети помеченную добычу. Ведь, в итоге, большая часть нашего брака прошла во взаимных упрёках и в обоюдной неприязни. Сейчас, ориентируясь на своё отношение к Дейдре и её отношение ко мне, я точно мог сказать, что между нами никогда не было любви. Она увидела во мне перспективу и вцепилась в неё двумя грудями. А я… А я мечтал лишь о деньгах и славе. Мечтал о восторженных женских взглядах. И, не испытывая особых угрызений совести, давал этим женщинам то, чего они больше всего хотели в определённый момент времени.

Поэтому, хоть я и вспоминал о днях минувших, вспоминал с прохладцей. Я не скучал ни по бывшей жене, ни по сыну. Я испытывал к ним некоторую враждебность, наподобие той, что испытывали друг к другу Алара и Тангвин. Наблюдать за этой семейной парой было крайне прискорбно. Ведь в их отношениях я узнавал свои.

— Принц — молодец, — на неприкрытую брезгливость Алары я ответил вполне искренней похвалой. Принц Тангвин мне нравился. Он всё схватывал на лету, помогал в меру своих сил и никогда не оспаривал мои решения. Может быть, как управленец он был никудышный. Но как исполнитель — вполне на своём месте. — Налаживает быт в городе. Говорит, к нему вернулась вера и желание жить. Таким и должен быть принц… А может быть… А может быть и будущий король.

— Королём ему никогда не стать, — отмахнулась Алара и, прищурив глазки, многозначительно добавила. — Король есть один. И до скончания наших жизней он королём и останется.

— Не могу уследить за паутиной твоих мыслей, Алара, — я нахмурился. Эта бабёнка иногда выражалась столь витиевато и столь двусмысленно, что даже я чувствовал себя дураком.

— Мои мысли — не паутина, а всего лишь нить. Нить прямая и очевидная. Этот король — ты, милих. Только ты достоин править на этих землях. На этих, и всех, куда ступит твоя нога.

Я не нашёлся, что ответить. В словах Алары хватало зёрен истины. Я-то ведь действительно планировал не только Астризию пробудить ото сна, но и расшевелить другие континенты.

— Ладно, не буду больше ходить вокруг да около, — терпение, видимо, её покинуло. Она нахмурилась, слегка недовольная тем, что я соображаю слишком медленно. — Я окучивала тебя, милих, достаточно долго, чтобы рассмотреть ответную реакцию. Я видела, как ты на меня смотришь. Я знаю такие взгляды… Но самое важное, что я смотрела на тебя точно так же… Да, не удивляйся. С тех пор, как ты появился в Валензоне, с тех пор, как показал на что способен не всему миру, а всего лишь кучке доверенных лиц, иначе смотреть на тебя я не могла… Я видела счастливое лицо этой девк… твоей избранницы, когда она держала на руках смысл всей своей жизни. Я держала его на руках сама. Я почти испытала те чувства, которые опасалась никогда не испытать… К сожалению, не я была той счастливицей. Но ведь это не значит, что я не могу попытаться ею стать?

Я чувствовал себя неловко, ведь смысл её речей был очевиден. Понятен любому остолопу.

— Я достаточно долго размышляла, — продолжила Алара, так и не получив от меня в ответ даже мычание. — Ты крепок, умеренно привлекателен. Но самое главное — ты милих! В этих словах сокрыта твоя главная привлекательность. Ты можешь помочь каждой, как помог одной. И я хочу… и я прошу тебя помочь мне.

— Алара…

— Приближается цикл, — она торопливо перебила. — Мне необходимо знать, хочешь ли ты меня? И поможешь ли?