Ячменев помахал рукой и направился было к двери.

– Не отпускать!
– рявкнул шутливо Ваганов.

Девушки вздрогнули. Анастасьева как ветром сдуло, он встал в дверях и распростер руки. Ячменева усадили и подали штрафную.

– Не буду пить, - вдруг строго сказал замполит, лицо его стало суровым.

"Что с ним? Чем обидели?" - с тревогой подумал Алексей. Да и все затихли, переглянулись.

– Не стану пить!
– еще раз строго сказал подполковник и, не меняя выражения лица, добавил: - Горько!

Взрыв смеха так и грянул над столом:

– Правильно!

– Горько!

– Сегодня же не свадьба, - отшучивался Алексей.

– Неважно. Горько!

– Вот что значит опыт, - восхищенно сказал Золотницкий, - а мы сидим, то да се, а главное забыли!

– Горько!
– пророкотал Ваганов, и Алексей поцеловал Надю.

Все захлопали, а Гриша с Аней перекинулись взглядами.

Когда настал вечер, решили всей компанией идти в парк. Только Ячменев, посмеиваясь, отказался:

– Я свое оттанцевал.

На танцплощадке, как и прежде, было тесно и душно. Молодежь в перерывах держалась стайками. Танцевали, как и раньше, только со своими. Алексей присматривался к окружающим: "Почему я считал, что большинство из них стиляги? Может быть, все они хорошие люди, пришли потанцевать, как и мы. Вообще как-то странно получается, тот же парк и танцы, те же ребята, Савицкий и Ланев, и выпивка вроде была - и все это уже не то, другое".

Здесь Алексей впервые после отпуска увидел Берга. Семен похудел, но по-прежнему был видный и красивый. Он держался надменно, компанию Шатрова не замечал, смотрел сквозь, будто ее вообще не существовало. Танцевал он с ярко накрашенной девицей.

В перерыве Ланев бросил свою коронную фразу:

– Наше место в буфете!

Аня тут же воспротивилась:

– Неужели мало?

– Девочки, милые, - взмолился Савицкий, - жарко ведь!

Девушки переглянулись.

– Ну ладно, по кружке пива разрешаем, - согласилась Аня.

– Ты умница, ты птичка райская, ты рыбка золотая!
– шутливо заюлил около нее Гриша.

После танцев разошлись. Игорь пошел провожать Асю, Ланев - Аню. Ваганов, Антадзе и Анастасьев отправились в общежитие, Алексей и Надя - в свою новую квартиру, которую они еще не успели даже хорошенько рассмотреть.

Квартира была из двух небольших комнат, в первой - столовая, во второй - спальня с двумя солдатскими кроватями.

– Хорошие у тебя друзья. Я их в первый приезд как-то не разглядела, сказала Надя.

– Отличные ребята!
– согласился Алексей.

– Мне здесь очень нравится. Напрасно ты пугал жарой и пустыней.

– Подожди, задует афганец - еще запищишь!

– Пусть дует сколько хочет. У меня есть ты. Мне с тобой нигде не страшно.

Утром Алексей помогал Наде убирать квартиру, носил воду, мыл посуду. У него оставалось еще три дня отпуска. Однако, когда все было приведено в порядок, он не выдержал. Стараясь не обидеть Надю, просительно сказал:

– Знаешь, дружочек, я схожу на минуточку в полк. Посмотрю, как там мой взвод. Молодое пополнение прибыло. Старики увольняются...

– Иди. Я уже заметила, что ты озабочен. Иди. Я здесь кое-что переставлю по-своему. Ты только мешать будешь.

Алексей вышел на улицу. Солнце набирало полный дневной накал. За домами лежали полосатые пески. У офицерских домов бегали дети, хлопотали женщины. Алексей посмотрел на белеющий вдали полковой городок - там шли занятия. Все трудятся. Все на работе: и Кандыбин, и Ячменев, и Зайнуллин, и Ниязбеков. И радостно было у Шатрова на душе, оттого что он скоро с ними встретится, будет смотреть в глаза прямо и разговаривать, как равный с равными...

Часть третья.

"Ч"

"...ровно в "Ч" стремительно врываются на передний край обороны "противника" и безостановочно продолжают движение вперед..."

Огненно-черный гриб "атомного взрыва" взметнулся от земли к небу. Вздыбившись, он разрастался плавно и медленно. Дым и огонь клубились в его круглой шапке. Толстая нога из копоти и пыли, подпиравшая шапку, клонилась набок и подламывалась.

Лейтенант Шатров смотрел на солдат своего взвода, и злость медленно, точно этот гриб, поднималась в нем.

Как большинство молодых офицеров, он был горяч и порывист, решения принимал быстро и, как ему казалось, всегда правильно. Вот и сейчас, увидев, что солдаты выглядывают из траншей и рассматривают имитацию атомного взрыва, Шатров разозлился. Им нужно лежать на дне окопа, закрыв глаза и лицо руками, чтоб не поразило вспышкой и ударной волной, а они высовываются! Сколько раз учил, рассказывал, предупреждал, и вот опять глазеют!

Шатров не выдержал. Он пошел по траншее, с возмущением распекая подчиненных: