Грех. Еще один грех.

– Дайтe мне минутку, чтобы подключиться.

Она вошла в камеру и легла в скользкую ванну. И тут же она почувствовала, как ее ласкают сотни горячих рук; они гладили ее кожу, грудь и внутреннюю сторону бедер. Погрузившись в густую жидкость, она приложила по паре сенсорных манжет к горлу, а затем зарядную манжету к сердцу.

Теперь она парила в воздухе.

Обнаженная, совершенно беззащитная. Запертая за непроницаемой дверью.

Самые нелепые мысли одолевали ее. Кто же на самом деле генерал-викарий? Она не знала его, она никогда даже не слышала о нем.

Насколько мне известно, он может быть душевнобольным.

Он может быть шпионом. Он может быть убийцей майора Мэтью.

Возможно.

Она представила себе, как ее насилуют в камере...

– С тобой все в порядке?

– Да, - ответила она, очнувшись от кошмара.

Но это был просто еще один грех. Ужасное видение только еще больше разжигало ее желания. Она почти достигла оргазма.

– А теперь закройте люк, - сказала она.
– Затем воспользуйтесь интеркомом.

Люк камеры закрылся, герметично запечатав ее. Теперь уже полная темнота. Ни единого звука. Она плыла в пустоте. Цифровые датчики вычислили точную температуру ее тела до одной тысячной градуса, а затем отрегулировали температуру жидкости. Чистый кислород со свистом ворвался внутрь под давлением ровно в сто килопаскалей.

– Вы меня слышите, сэр?

В интеркоме послышался треск статических разрядов.

– Да, - ответил Люк.

– Я собираюсь вызвать тета-волновой транс. Но прежде чем я это сделаю, мне нужно, чтобы вы дали мне фокусирующее слово.

– Понятно.

Она уже ускользала.

– А теперь дайте мне фокусирующее слово.

Последовала долгая мертвая пауза.

И тогда генерал-викарий Люк сказал...

(V)

– Этот пиздун может мне отсосать, - сказал Том.

Он лениво развалился в граво-кресле напротив рабочего места Шэрон, скрестив руки на груди и уперев ноги в пол.

Шэрон, как обычно, игнорировала его брань.

– На борту нет никакого блядского лазутчика. Нет никакого "зайца"- шпиона.

– Откуда ты знаешь?
– спросила Шэрон.

– Мы обыскали каждый дюйм этого проклятого космического челнока с ИК-датчиками движения, параболическими датчиками сердцебиения, детекторами углекислого газа - со всеми этими ебучими штуками. Господи, мы даже использовали метановый зонд.

– Метановый?

– Согласно руководству по тактическому поиску. Считается, что если кто-то прячется на космическом корабле или на космической платформе, то рано или поздно ему придется где-нибудь посрать. И, знаешь что? Мы не нашли ни одной кучи дерьма.

Шэрон вздохнула с бесполезным отвращением.

– И что ты хочешь этим сказать?

– Кто бы ни убил Мэтью, он значится в списке личного состава.

– Возможно, убийца высадился на станции "Солон".

– Что, проделать весь этот путь только для того, чтобы покинуть корабль до того, как начнется настоящая миссия? Вряд ли.

Шэрон спросила напрямую.

– Так кто же это, по-твоему? Нас всего одиннадцать.

– Это может быть кто угодно. Жуткая цыпочка с большими сиськами или тупоголовая сучка-доктор. Затем у нас есть Саймон, известный придурок, плюс всегда ходили слухи, что он проник в Cлужбу Безопасности, чтобы шпионить для Pазведки Федерации. Далее, у нас есть этот старый стоячий хрен Люк, который ни черта не говорит нам о том, что мы здесь делаем. И после всего этого, у нас есть пять коллективно дрочащих охранников, совершенно безмозглых, ни одного из которых я не знаю.

– Значит, ты никому не доверяешь?

– Черт возьми, нет.

– А как же я?
– Шэрон забавлялась.
– Разве я не могу быть убийцей?

– Ага, а я могу стать следующим Папой Римским, - oн громко рассмеялся.
– Девочка-подросток всадила пулю командиру Cлужбы Безопасности в голову и засунула его тело в служебный трубопровод, верно? Такое случается каждый день.

Шэрон разозлилась.

– Я не девочка-подросток, - снова напомнила она ему.
– А что насчет тебя? У тебя самая плохая репутация и послужной список из всех, кто находится на борту. Разве остальные не должны подозревать тебя?

– Конечно, если у вас у всех собачье дерьмо вместо мозгов.

Шэрон покачала головой:

– Нет абсолютно никакого смысла продолжать эту дискуссию. Так почему бы тебе просто не уйти? Мне надоело слушать твою нечестивую брань, а у меня есть работа.

Том выгнул бровь.

– Вчера в обзорном отсеке ты пыталась высосать мой язык изо рта, а теперь хочешь, чтобы я ушел?

Это замечание привело ее в ярость. Сначала нахлынул поток смущения, а затем еще более сильный поток гнева.