Я вспомнила о драке в пабе, в которую он ввязался, когда мы еще едва друг друга знали, о том, на что он пошел, чтобы спасти своих отца и брата. Я даже подумала о дурацком благотворительном вечере, на котором у меня случилась истерика, а он обнял меня и не отпускал, пока я не успокоилась.

– Хантер совершал ошибки, как и все люди, – продолжила я. – Разница только в том, что Хантер с самого начала находился в центре внимания общественности. У него не было возможности разобраться в себе без посторонних глаз.

– Вы хотите сказать, что вы с ним пара? – Ванесса широко улыбнулась.

Серьезно? Это все, что она заключила из моих слов?

Я почувствовала, как краснею под толстым слоем макияжа.

– Я говорю вовсе не об этом.

– Значит, вы не пара, – подчеркнула она.

– Верно, – сказала я, чувствуя, как в горле встал ком от горечи. – Мы просто… друзья.

Тогда почему мне так сложно это признать?

– Что ж, – любезно произнесла Ванесса, постукивая карточками со шпаргалками по коленке. – Как оказалось, он считает иначе. Что подводит нас к следующему сюжету. Я бы хотела пригласить своего следующего гостя, Хантера Фитцпатрика!

Сердце екнуло в груди, будто его укусила змея. Я сделала вдох и заморгала, когда Хантер показался в центе внимания в шикарном костюме бежевого цвета, дополненном его умопомрачительными скулами, ехидной ухмылкой и красивыми светлыми волосами, зачесанными назад. Его яркие голубые глаза уставились на меня, когда он вошел в студию, не оставляя никаких сомнений.

Он был охотником.

А я добычей.

Он неторопливо прошел в середину сцены. Но, вместо того чтобы присесть рядом со мной на один из голубых диванов напротив Ванессы, он остался стоять и поднес ко рту микрофон, который ему выдал кто-то из съемочной группы.

– Ни хрена себе, – выпалил Хантер в микрофон и провел рукой по волосам.

Его кошачьи глаза, безумно экзотичные и ярко-голубые, ловили каждый лучик света в зале и блестели озорством.

– Я только что осознал нечто очень удручающее, Ванесса.

– Что же это, мистер Фитцпатрик? И прошу вас, используйте лексику, уместную для утреннего шоу. – Холеная ведущая ослепительно улыбнулась в камеру в качестве извинения.

Было совершенно очевидно, что она разрывалась между восторгом от этого нового неожиданного выплеска эмоций, который, несомненно, повысит ей рейтинги, и ужасом оттого, что Хантер ругался на телевидении, в особенности потому, что большинство зрителей были домохозяйками и молодыми мамочками.

Я пыталась совладать с дыханием, остро ощущая, как мое сердце колотится в грудной клетке.

– Я влюблен в Сейлор Бреннан. Черт. Ладно, это никуда не годится. – Он посмеялся, расхаживая по студии с микрофоном в руке, и нахмурился. – Прикончите меня, Ванесса. Потому что мне и так кранты. Я смущен гораздо больше, чем в свою прежнюю минуту славы. В тот раз мой член оказался у всех на виду. А теперь сердце под ударом. Мои друзья душу отведут, когда увидят это. Понимаете, я последний, кто выстоял. Думал, что невосприимчив к слову на букву «л». Всегда старался натянуть презик на собственные эмоции, прежде чем заговорить с девчонкой, а тем более сделать что-то еще. За эти годы меня бросило так много женщин, что я решил, что лучше всего уходить от них первым. Но тебе, Сейлор Бреннан, я не дам уйти. – Его глаза сверкали мрачно, пылко, будто разгорающееся пламя, пока смотрели в мои. – Говорю как маньяк? Да, но это правда. Я не позволю тебе от меня уйти.

Люди в зале рассмеялись, а натянутая улыбка несчастной Ванессы сменилась ужасом на лице.

Я едва сумела постичь смысл его слов. Чувствовала, будто покинула собственное тело.

Хантер Фитцпатрик признавался мне в вечной любви.

Публично.

В крайней степени публично.

Я сказала ему, что думала, будто являюсь для него маленьким грязным секретом, поэтому он сделал публичное заявление. В машине на обратном пути из Мэна он спросил, что нужно, чтобы я поверила. Кольцо… договор… И что я ответила? Чтобы он перестал стыдиться нас. И теперь он доказывал мне, что никогда не стыдился.

– И конечно, – Хантер развел руками, продолжая монолог, – в типичной для Фитцпатриков манере мне непременно нужно было влюбиться в дочь… – Он замолчал и пошел на попятный, когда понял, что собрался сказать. – Уважаемого бизнесмена, пока не доказано обратное.

Публика разразилась хохотом, а я покраснела. Хантер повернулся, встретился со мной взглядом и улыбнулся. Я еще никогда не видела такой улыбки. Она не была насмешливой, сексуальной или веселой. Он выглядел как мальчишка, почти смущенный. В его улыбке было что-то восхитительно невинное. Мне хотелось запечатлеть это, сфотографировать, поставить в рамочку и спрятать под подушку.

– Чтоб меня, Сейлор Бреннан. Ты правда здорово прошлась по моему сердцу. Наверное, я просто пытаюсь сказать (оскорбляя слух каждой пожилой домохозяйки в этом штате), что это по-настоящему. Всегда было по-настоящему. Ты сказала, что я никогда не хотел тебя, но правда в том, что я никогда не хотел никого, кроме тебя. Не особо. Но я не осознавал этого, пока ты не ушла, и тогда я впервые в жизни не мог ни есть, ни спать, ни дышать. Я вижу тебя, aingeal dian, даже когда ты пытаешься спрятаться. Особенно когда ты пытаешься спрятаться. Я не могу выбросить тебя из головы. Я как тот мальчишка из «Шестого чувства» [86] . Только ты не мертва, а я не такой бесячий.