Шрифт:
И высокое общество от Гришеньки отвернется.
Чудесно.
— Вот и выходит, что у меня один шанс — Машку вылечить. И дальше играть с ней в примерного супруга.
— А я тут при чем?
И тошно. До того тошно, что с трудом лицо держу.
— Ну… честно говоря, под руку подвернулась. Решил попробовать. И ведь вышло! — а главное сидит он, собою всецело довольный. Как же… всех обманул.
Самый ловкий.
Самый хитрый.
И скажи, что не прав Гришенька, так не услышит. Не поймет. С такими разговаривать бесполезно. И на дверь бы указать, но я почему-то медлю.
Почему?
— С чего ты взял, что источник этот её спасет? Или что я помогать стану?
Я вот, честное слово, соваться к нему не хочу. Категорически. В прошлый раз провалилась, но жива осталась. А в следующий может и не повезти.
— Ты ж сам сказал. Вода живая. Вода мертвая. Как знать, какую принесу? А ну как отравится твоя ненаглядная? И помрет?
Щека Гришеньки дернулась.
Думал о том? Конечно, думал. И… и его ведь устроит. Вполне. Бывшая любовница отравила из зависти молодую жену. Гришкина репутация, конечно, пострадает, но не так, чтобы сильно. Он горе изобразит горькое. Слезу пустит прилюдно. И покается в грехах молодости. Такое любят… конечно, Игнатьев… хотя, если он жизнь свою с дочкиной связал, то сгинет и Игнатьев. И будет Гришенька свободен для поиска новой подходящей супруги. Ну или иных свершений.
— Нет, — сказала я жестко. — Это я на душу не возьму.
— Теща моя… точнее даже не теща, а бабка Машкина уверена, что источник поможет, — нехотя произнес он. — Там вода… такая… я вот пробовать не рискну. А Машка, она ж по сути дитя. Туповатое, наивное. Безгрешное. И с чего бы ей травиться? Розка сказала, что вода эта в душе муть поднимает. Какая там муть? Вон, розовые сопли одни.
Права ли эта Розалия?
Нет?
— Она с тобой пойти готова. Сама воду взять. Сама принести. Ты там только проводником будешь и все.
Будь все так просто, князь бы давно уже понял. Или не он, а предки его…
— А она что думает?
— Кто?
— Машка твоя.
— Для думать мозги иметь надо, — отозвался Гришка. — А у нее в голове ванильные облака и блесточки.
— Тогда нет.
— Что «нет»?
— Все «нет», — я поднялась. — И тебе пора.
— Янка, не дури… надо заплатить? Заплачу. Вот сколько скажешь… хотя Игнатьев еще та зараза, чистоплюй хренов…
Чем дальше, тем больше его уважаю.
—…но кое-что есть. Или вот свести могу с кем. Протекцию составить. Знакомства правильные многое решают. А то и вовсе ко двору. Хочешь?
— Нет.
Нисколько. Мне и тут неплохо живется.
Гришка прищурился, поглядел на меня презадумчиво. А ведь не только я его изучила. Он меня тоже.
— А тебе совсем её не жаль? Ты же у нас всегда и всех жалела, сирых, убогих… она ж помрет.
— Не факт. Если это онкология, то может и не передаться. Тем более Игнатьев твой наверняка не дурак, стало быть, проверяет доченьку. И лучшие целители при ней стоят, верно? И болезнь, если та вдруг случится, поймают в самом начале.
Губа Гришкина дернулась.
— Не поймают, — он тоже привстал. — Розка… в общем, это её грехи, за которые не ей отвечать. Не знаю, что она там натворила, но точно Машка заболеет и помрет. Её мамаша умирала долго. Мучительно. Ей ни целители, ни обезболивающие под конец не помогали. Живьем гнила, почитай…
Сволочь.
— А она, конечно, тебе не друг, но… девчонка, чуть тебя моложе. Ей бы жить и жить. Ребенка растить…
Про ребенка он это зря сказал.
— Как я бы растила нашего, да? — вкрадчиво поинтересовалась я. И Гришка скривился сильнее прежнего.
— Это был твой выбор, — буркнул он в сторону.
И окончательно поднялся.
— Ладно, — сказал он. — Вижу, что толку от тебя нет… но ты подумай, Яночка. Хорошо подумай. Понимаю, что у тебя головокружение от успехов… такое вот случается. Вчера была никем, а сегодня вот сила, дом… но что ты будешь делать, когда сказка закончится?
— Понятия не имею. Но что-нибудь да придумаю.
Глава 29
На площадь, где народу осталось чуть меньше, чем было накануне, но не сказать, чтобы сильно меньше, я не опоздала. Хотя, конечно, с нарядом промахнулась.
Джинсы.
Майка. И волосы в хвост собраны, чтобы не мешали. Среди девиц в легких летних платьях разной степени открытости я выделялась какой-то… неряшливостью, что ли.
Накраситься стоило хотя бы.
А лучше и вправду сходить, прикупить себе приличной одежды. Но… нет, время было. Не было желания. Гришка, поганец, знал, куда ткнуть.
Я пыталась.
Честно.
Пыталась и не могла выбросить из головы эту, почти незнакомую мне Машку, которая умрет, но не потому, что сделала что-то плохое. А… почему?