— В участковые иди.

— Это как?

— Обыкновенно. Вон, выделят тебе кабинет где-нибудь в опорном пункте. Будешь сидеть, людей принимать. Там… кому квартиру почистить, кому порчу снять. И далее по списку. Обходы территории. Замеры энергии. Ничего сложного, хотя да, работа нудноватая. Но зарплата неплохая. Жилье положено служебное. Премии. Со временем и выслуга пойдет. Надбавки за вредность… в общем, для тебя — вариант идеальный.

Ольга Валерьевна поглядела с… сочувствием?

— Ты умная девочка. И что куда важнее, старательная. Просто помни, что в этой жизни тебе надеяться не на кого…

Права она была.

Как же права…

А я, как уехала, даже письма не написала. Сперва потому что боязно было. Да и порядки в специнтернате были такие, что привыкала я к ним долго. Потом как-то и недосуг.

Но я училась.

Дар колобродил. Дар прорастал в меня, заставляя вспоминать, вытаскивая всю мою никчемушную жизнь день за днем.

…я училась.

Старалась. И дар слабый, но там, в специнтернате, все такие, или первое поколение, или второе, уже чуть посильнее, но еще не настолько, чтобы от учебы отказаться. Это только родовитые домашнего обучения держались.

Я же…

Я впервые начала понимать, насколько слаба.

— На от, — рот мне открывают силой и льют в горло горький травяной отвар. Я глотаю, чтобы не захлебнуться, ненадолго выбираясь в реальность или почти в реальность. — Что ж ты, девка-то так…

Афанасьев стягивает и юбку, и колготы.

И растирает ноги едкой мазью, вонь от которой заставляет меня морщиться и хныкать.

— Давай, давай, не отлынивай. Старайся. Ты тоже силу принять должна, а не только она тебя.

Он натягивает на ноги носки из толстой колючей шерсти. У меня таких не было. А на плечи падает одеяло.

— Ничего, авось, не помрешь…

Сомнения в его голосе вполне явные. Но я не собираюсь умирать. Я… живу.

И снова прошлое.

Специнтернат. Подруги… не случилось подруг. Были приятельницы, которые держались рядом, потому что, странное дело, теория давалась мне легко. Любая.

Матмоделирование.

Черчение. Двухмерное и трехмерное. Последнее шло факультативом, потому как на заклятья этого уровня требовалась сила, которой не было даже у Алечки, ведьмы в третьем поколении, весьма этим обстоятельством гордившейся. Что уж обо мне говорить-то?

Я просто…

Просто увлеклась. Да и все одно заняться, кроме учебы, там было нечем. Вот и вышло, что к выпуску у меня имелся неплохой запас теории, золотая медаль и та же капля сил.

— Не знаю даже… — нынешняя директриса походила на Ольгу Валерьевну и повадками, и статью. — С одной стороны, у тебя явно талант. С другой…

Силы.

Силы, которых нет. Или почти нет. А потому толку от этого таланта?

— Но рекомендации я все-таки дам… жизнь — сложная штука. Всякое получится может. А ты гляди, дар не растрать… и да, на целительский тебе соваться смысла нет.

— Знаю, — спокойно ответила я. — Я в участковые пойду…

Я бы уже могла. Диплом специнтерната позволял работать, пусть и с некоторыми ограничениями. Но… если шанс выпадает в университет пойти, то почему бы не воспользовалась?

— Вот и умница.

Поступление…

Запомнилось плохо, как и первый курс. В отличие от целительского, факультет общей ведовской практики популярностью не отличался. На нас смотрели свысока, да и мы, как это принято говорить, знали свое место. Я… училась.

Пусть две трети заговоров и заклятий оставались доступны мне исключительно в виде чертежей, но я все равно училась.

С непонятным себе самой упорством.

С твердой уверенностью, что это упорство будет вознаграждено. А может, с пониманием, что кроме учебы у меня ничего-то нет.

Подруги? Семья?

Увлечения?

Дружить я так и не научилась. О семье давно уже не думала, слишком это было больно, а из увлечений была как раз учеба.

И потому, когда однажды ко мне подсел Гришка, я онемела. А он сказал:

— Говорят, ты в матанализе шаришь. Вправду что ли?

Я только и сумела, что кивнуть.

— А у меня вот, не ладится, — он открыл методичку. — Надо третью. Я и так, и этак…

— Покажи, — вид задачника вернул меня на землю. Ну да, что еще может понадобиться красавчику-аристо от простой девчонки.

Он робко подвинул тетрадь с расчетами.

— Ты… извини, пожалуйста. Я бы не полез, но если сегодня не сдам, меня Бизон отчислит. А мне нельзя. Никак.

Гришка учился тремя курсами старше. И задачка была непростой, но интересной. Мы такое еще не проходили, но если взять справочник и подумать, то все не так и страшно. Я справилась. А потом еще долго, муторно объясняла Гришке, как именно она решается, потому как Бизон точно не удовлетворился бы тетрадью. Он любил до сути докапываться.