– Да я. И будешь лежать, пока рёбра полностью не срастутся и все синяки не сойдут. Ещё неделя как минимум.

– Да с какой стати я буду тебя слушать! Завтра же, просто, уйду из отделения и приступлю к работе в салоне, - решительно сказала я.

Его рука скользнула по моей щеке. Нежно, с лаской, но слова, которые при этом звучали…

– Я всё выяснил про твоё состояние здоровья. Тебе нужна ещё неделя щадящего режима для полного восстановления. И ты её полежишь. Так или иначе. И не заставляй меня делать «иначе», потому что тогда одна неделя лечения превратится в две и тебе явно очень не понравится способ, которым я тебя заставлю, - просто сказал Сергей.

И что-то такое было в его словах, и в том, как он их говорил. Мне стало страшно. Трусливая я, оказывается. Всякое желание ослушаться или что-то доказывать ему пропало напрочь.

Я отвернулась от него к стене, хотя бы так фыркнуть…

Он чуть похлопал меня ладонью по бедру, вроде бы как успокаивающе, но в то же время мне хотелось цапнуть зубами за эту руку. Глупо как-то, понимаю...

– Вот и молодец. Отдыхай. Завтра забегу.

Всю следующую неделю мне вынужденно пришлось пробездельничать.

И вот, на очередном обходе доктор сообщил, что на завтра я могу готовится к выписке. Едва он вышел, я вскочила и даже запрыгала от радости, и в боку совсем ничего не отдалось болью.

Начала сгоряча сразу собираться и поняла, что за три недели в больнице я умудрилась так обрасти вещами, что, чтобы меня забрать, нужна машина. Как это я так смогла?

Ярославу уже три дня как выписали, а на её месте сейчас лежала Светочка. Эта девочка забеременела с больным сердцем и сейчас отчаянно боролась с родственниками: муж хотел ребёнка и соглашался на риск, а Светкина мать билась в истерике, страшась потерять дочку. Свете поддерживали сердце, но лежала она в гинекологии, а кардиолог к нам в палату приходил.

Место Альбины долго пустовало, а потом положили женщину на сохранение. Она явно не беспокоилась о результате своего лечения. Частенько выходила покурить на улицу, и потом в палате нечем было дышать, потому что от неё сильно пахло куревом. Я как-то не выдержала, сказала, что она вредит своему ребёнку. Такого отгребла! Она меня даже матом послала, чтобы не лезла, куда не просят. С тех пор я с ней не разговариваю. Какое-то невезучее для меня Альбинкино место.

Катю вчера тоже выписали и пока её кровать пустовала. Я ей так завидовала, когда она уходила. Невольно, но что ты с чувствами поделаешь? А сейчас уже Светка смотрела на мои сборы печальными оленьими глазами.

– Галка, как я тут без тебя буду. Одна, с паровозом?
– это мы так курящую соседку прозвали между собой.

– Ничего Светик, скоро ещё парочку девчонок положат, и будет тебе веселее. А я уже тут загостилась, - ободряюще сказала я.

В этот момент открылась дверь, и вошёл Сашка.

– Какие люди? А мы не при параде! Какими же это судьбами?
– картинно всплеснула я руками.

– Привет, малышка. Я, наконец, развёлся. Если хочешь, можем пожениться, - с места в карьер заявил Сашка.

– Не хочу, - я даже отступила от него на шаг назад.

– Ладно, Галя. Хватит! Врач сказал, завтра будет уже выписывать. Я заберу тебя сразу прямо к себе, - отмахнулся он от меня и, покосившись на уже частично собранные сумки, задумчиво продолжил - На машине приеду. И, пожалуй, Сергея попрошу помочь с вещами. Откуда, скажи на милость, у тебя столько набралось?

– Нет!!!
– я, грешным делом, закричала с визгом, ещё и головой замотала.

В палату пулей влетел Захар.

– Что случилось? Галя?!
– он кинулся ко мне, хватая за плечи, при этом, выпавшие из его рук розы, посыпались к моим ногам.

Глава 25

– Руки от неё убрал! – с этими словами Сашка схватил и развернул к себе Захара.

Тот несколько секунд соображал, потом в глазах мелькнуло узнавание и понимание. Думаю, в этот момент он, скорее всего, узнал того самого типа с ковром, которому придерживал дверь подъезда в день своей несостоявшейся свадьбы. Всё-таки, внешность у Сашки не заурядная.

– Ты!!! – раздался рык.

В ту же секунду они схватились насмерть, прямо в палате. Ещё немного, и парни уже остервенело катались по полу. Мои собранные кульки разлетелись во все стороны, вещи вывалились, розы были безжалостно смяты валяющимися яростными телами. В палате стояла звенящая тишина, только звуки ударов и шелест сминающихся кульков.

Меня охватило странное чувство. Наверное, это не по-божески… И нехорошо так думать… Наверняка, это мелко и некрасиво, но вот такая неидеальная я, оказалась. Прости меня, Господи! Мне жаль! Но я так чувствую! Мне хорошо от того, что они сейчас лупят друг друга. И даже, если Паровозу под горячую руку прилетит, мне её не жалко.

Только о Светке немного беспокоюсь и о себе самой. Мы с ней по углам на своих кроватях забились. Сидим, смотрим, молчим, не мешаем, не пропускаем интересных моментов. Светик уже в курсе моей истории жизни, поэтому не охает, не ахает, вместе со мной наблюдает за торжеством справедливости в этом мире! А что? Оба: и Захар, и Саша заслужили по морде. Паровоз в шоке, что тоже неплохо.