Показывая на разные части мертвого тела, Роклунд рассказывала дальше:

– При первичном осмотре я их упустила. В стрессовых ситуациях рутинные вскрытия часто становятся чем-то рудиментарным. И я вам очень благодарна за то, что вы заставили меня произвести повторную аутопсию. Так вот. Большая часть шрамов – от пластических операций, подтяжка или замена фрагментов кожи. Мне даже удалось обнаружить следы по меньшей мере одной липоксации. Но есть и пара других шрамов, таких же малозаметных, но иного характера. Вот здесь и тут.

Бергер и Блум кивнули. Они сразу поняли, о чем говорит патологоанатом. Мелкие, тончайшие, нарочито минимальные шрамы с более четкими границами, чем следы от пластических операций.

– Запомните, прежде всего, вот что, – сказала Роклунд, указывая на едва различимый шрам в области пупка.

Сопровождаемая Бергером и Блум, она вернулась к женщине, лежащей на животе.

– Боюсь, мне придется попросить вас о помощи, – сказала Роклунд.

Этого-то Бергер и опасался.

И все же он, послушно следуя четким указаниям Роклунд, перевернул оказавшееся довольно легким женское тело. Он с трудом подавлял бесконечные рвотные позывы.

– Обратите внимание на расположение, – сказала Роклунд, указывая на труп.

По крайней мере, Блум проследила за ее пальцем, который остановился у самого пупка.

– Вот это я, конечно, проглядела, – без обиняков призналась Роклунд. – Но теперь я почти уверена в том, что найду как минимум один шрам у нашего бородача. И поверьте мне, искать я буду более чем тщательно.

– Не сомневаюсь, – сказала Блум.

Доцент Роклунд вернулась к мертвой женщине.

– Обратите внимание, что шрам расположен ровно на том же месте, что и у пожилого мужчины.

– Типа, там, где печень? – предположила Блум.

– Без «типа». Но это по-прежнему лишь гипотеза. Еще некоторое время.

– Не понимаю…

– Печень этой неизвестной женщины гораздо в более плачевном состоянии, чем остальные органы. В то же время, я могу с уверенностью констатировать, что все внутренние органы пожилого мужчины были в прекрасном состоянии, пока он не вздумал погибнуть.

– Вы хотите сказать, что?..

– Я ученый, – перебила Роклунд. – Я не говорю ничего, что не имело бы под собой научного обоснования. Но, возможно, эти жертвы все-таки связаны друг с другом.

– Связаны в том смысле, что они… обменялись печенью? – спросила Блум, взглянув на Роклунд. – Такое вообще возможно?

– Тут потребуется специальный генетический анализ, – поморщившись, ответила Роклунд. – Но если у них обнаружится совместимость, то, возможно, все так и есть. Кстати, о генетических анализах…

Она сделала два шага в сторону первой жертвы, пожилого мужчины, и показала на его изрезанное лицо.

– У него зубные протезы, – сказала она.

– Что? – воскликнул Бергер, стараясь не смотреть на труп. – У него вставная челюсть?

– Скорее, серия имплантов. То есть искусственные зубы, внедренные в костную ткань. Один за другим. Все двадцать восемь. Зубы мудрости отсутствуют. Здесь я вижу возможное объяснение тому, почему на него не нашлось зубной карты – вероятно, протезирование производилось за границей.

– Протезирование – звучит как серьезная хирургия…

– Очень серьезная, – кивнула Роклунд. – И никакого тебе больше кариеса, никакого зубного камня. Эти импланты рассчитаны на века.

– Как и все остальное? – сказала Блум.

Бергер и Роклунд уставились на нее в недоумении.

– Мы с самого начала говорили, что первая жертва – на удивление хорошо сохранившийся семидесятилетний мужчина, – продолжала Блум. – И теперь мы видим, почему. От увеличения пениса и пластических операций до зубных имплантов и возможной пересадки органов. Речь явно идет о погоне за вечной жизнью.

Доцент Роклунд задумчиво кивнула, приняла многозначительное выражение лица и сказала:

– Возможно, отсюда и проблемы с определением ДНК. Помните, что я сказала в прошлый раз? Что мы получили неоднозначные результаты?

– Ага, непоследовательные, – подтвердила Блум.

– Я перенаправила пробы в Великобританию. На прошлой неделе мы получили предварительный ответ: «Как вы можете столь небрежно обращаться с анализами ДНК?». Мне пришлось уговаривать их провести более глубокое исследование. И сегодня утром пришел ответ.

Роклунд взглянула на мужчину с изуродованным лицом. Нахмурившись, она продолжала:

– Долгое время нам казалось, что это не чистое ДНК, а с примесями еще какого-то человека. Но углубленный анализ показал совсем другой результат. Несмотря на мою медицинскую экспертную оценку, этому мужчине было не семьдесят лет.