Шрифт:
Пронеся мощного пса пару метров на руках, Конни опустил его на траву, поднял палку и бросил ее в сторону деревьев.
Когда он медленно поднял взгляд, сквозь светло-зеленую листву проглядывали лучи солнца, превращая весь парк в удивительный волшебный фонарь.
Слышалось пение дрозда.
Конни Ландин действительно не хотел умирать.
Он вынул телефон и набрал номер.
32
Обзвонив восемнадцать строительных гипермаркетов, Ди сдалась. Проблема заключалась не только в том, что их оказалось так много. Основная проблема состояла в том, что топоры совсем не обязательно были приобретены в строительном гипермаркете и совершенно не факт, что за один раз. Но все-таки шанс был.
За последние два месяца из восемнадцати магазинов только четыре продали более одного топора марки «Fiskars», модели Х17, за раз. Четыре – не такой уж и плохой результат, но на то, чтобы найти и проверить покупателей, уйдет много времени, учитывая нынешнее положение Ди. Оставалось только надеяться, что Эрьян все-таки подхватит ту ниточку, что она ему бросила, прежде чем ее отстранили от расследования. Ниточка под названием «абсолютно новый топор».
На самом деле, она ждала.
Ждала письма.
Тоска ожидания боролась в ее душе с муками сомнений. Могло ли Национальное оперативное управление за последние два часа вдруг начать суетиться, выйти на Биргит из «Тумбажилстрой», обнаружить фальшивого полицейского, поставить телефон на прослушку и отправить Ди прямой наводкой в тюрьму?
Томясь ожиданием, Ди просматривала список всех строймаркетов, какие она только смогла вспомнить: K-Rauta, Byggmax, Beijer Bygg, Bauhaus, Hornbach, Woody, что там еще было? Конечно, есть магазины поменьше, маленькие несетевые магазинчики. Скобяные лавки. Не говоря уже о сетевой торговле.
И все же этот проект слишком амбициозен для отстраненного полицейского-одиночки с ненадежным и нелегальным подключением к внутренней сети полиции.
Наконец письмо пришло.
Фамилия Биргит по-прежнему нигде не была указана, но из адреса ясно следовало, что Биргит работает в «Тумбажилстрое». Она писала:
«Я обыскала весь архив и вынуждена признать, что оригинал контракта, заключенного между „Тумбажилстроем“ и АО „Абаддон“, отсутствует. К сожалению, восстановить его невозможно».
Ди несколько раз перечитала безжалостное сообщение, прежде чем набрать номер Биргит в надежде, что та все еще доступна.
К счастью, Биргит никуда не делась.
– Давайте рассуждать так, – сказала Ди. – Кто из вашего начальства по идее должен был подписывать около года назад контракт с АО «Абаддон»? Кто в то время занимался вашей отдельной базой квартир для предприятий?
Повисшее молчание было хорошо знакомо Ди. Она не стала нарушать его, пока Биргит сама не произнесла чуть слышно:
– Знаете, я не могу…
– В таком случае, мне придется отвезти вас в полицейский участок для допроса, – надавила Ди.
– Он мой непосредственный начальник, – прошептала Биргит.
Ди просмотрела адреса банковских отделений, в которых в общей сложности пятнадцать раз была наличными внесена арендная плата за наркоманский притон в Стурвретене. Хорошо бы нанести их на карту. Ди показалось, что она улавливает некую систему.
Но сейчас с этим ничего не сделать. Она сидела в социальном такси и смотрела в окно на проносящиеся мимо южные пригороды Стокгольма. Стоял чудесный июньский денек, Ди даже ощутила предвкушение лета.
Она вспомнила себя в тот же месяц прошлого года. Приготовления к празднованию Мидсоммара у родителей Йонни в Нерке. Ди пришлось пройти курс лечения от посттравматического стресса после долгого периода кошмаров, бессонницы и панического страха – результата двух тяжелейших месяцев с Бергером и Блум – но, когда начиналось прошлое лето, она уже вышла на светлую сторону. Ди вспомнила, как заперла дверь своего дома в Скугосе и направилась к набитой битком машине. Именно в тот момент она отчетливо ощутила, что может вновь наслаждаться жизнью.
Тут же всплыло другое воспоминание. Ди сидела на террасе маленького домика на берегу озера Ельмарен и смотрела, как ее дочь Люкке бежит по мосткам, где сидит ее отец, и ныряет в воду. Теперь Ди вновь ощутила все те эмоции – гордость и любовь, которые ничем не истребить. Видимо, она и умрет с этими ощущениями. Дочка так выросла. Сорокалетний муж Йонни в прекрасной форме, но против дочери у него нет шансов. Надо было видеть его растерянное выражение лица, когда он беспомощно обернулся к Ди.