– Лето все-таки. Надо Мирине искупаться в Эдсвикене.

– Ей много чего надо, – ответила Блум. – Заводи мотор.

Бергер завел двигатель и нажал на газ.

– Где мы сегодня ночуем? – спросил он.

Полицейский автомобиль вывернул на Худдингевэген. Ди вытянула ноги под водительское сидение и прильнула щекой к костылям, как к верному товарищу. Ей хотелось одного – поспать.

Она смотрела в спины полицейских в форме, сидящих на переднем сидении. Оба сотрудника молчали. Так обычно и бывает в патрульной машине – разговаривают лишь в случае необходимости.

Можно проехать и по Худдингевэген, хотя она выбрала бы другую дорогу. Полицейские на переднем сидении наверняка знают, что в Стувсте надо свернуть налево. Навстречу попалась пара полицейских автомобилей с включенными сиренами и маячками. «Интересно, что случилось», – подумала Ди, но углубляться в эти мысли не было сил.

Она уснула.

Проснулась в районе Туллинге. Первой мыслью было – наверное, на щеке остался след от костылей. Оглядевшись, Ди поняла, что поворот на Скугос они уже проехали. Мимо пронеслись еще два полицейских автомобиля с сиренами. В голову пришло запоздалое осознание того, что полицейское радио отключено. Нагнувшись к переднему сидению, Ди спросила:

– Куда вы, черт возьми, едете?

И тут увидела ее. Между креслами.

Будь Ди не такой уставшей, она соображала бы быстрее. Но вот, наконец, она отчетливо увидела ее. Руку, направленную на водителя с пассажирского сидения. А в руке пистолет.

Рука была в крови.

Человек на пассажирском сидении обернулся. В этом не было нужды. Как правило, просматривая запись с допроса, которую переслал ей Бергер, Ди отключала звук, но этот голос она бы ни с чем не спутала.

– Комиссар Русенквист, как приятно увидеться вновь.

Голос был не таким низким, как на видео, чуть более хриплым, но он определенно принадлежал Радославу Блоку. Она никогда не видела его вживую. Ди показалось, что в жилах застыла кровь.

– Если тебя удивляет гробовое молчание моего коллеги, – продолжал Блок, кивая в сторону водителя, – то я обещал оставить его в живых, если он не проронит ни слова. Одно слово равносильно смерти. Он просто умрет, как и его напарник. Съезжай сюда.

Водитель свернул к озеру Туллинге. Рядом с заброшенной промзоной приютилась небольшая гавань. Совершенно пустая. Месяц скрылся за плотными облаками. Никаких отражений в воде. Ди успела проклясть судьбу за то, что сдала оружие, прежде чем Блок произнес:

– Остановись.

Водитель остановил машину буквально в двух метрах от воды. Взгляд, который он бросил на Блока был полон ненависти, скорби и страха. А еще в нем отчетливо читался вопрос.

– Не волнуйся, – сказал Блок. – Просто поменяем шофера. Вылезай, только без резких движений. Руки за голову.

Когда Блок вышел из машины, Ди заметила на пассажирском сидении кровь. Скорее всего, он ранен в левое плечо.

Она взглянула влево. Увидела через окно коллегу с закинутыми за голову руками. Такой молоденький, наверное, только что закончил учебу. Услышав выстрел, Ди почувствовала бесконечную грусть. На лбу молодого человека расцвел кровавый цветок. Парень упал, а эхо от выстрела еще долго звучало над озером.

Радослав Блок опустился обратно в пассажирское кресло. Он обернулся, и Ди впервые рассмотрела его лицо. То самое лицо, что преследовало ее месяц за месяцем. То, что следило за ампутацией ее здоровой левой ноги. Из R-образного шрама на щеке словно поднимались языки пламени.

Никогда еще Ди не ощущала такой чистой ненависти, как сейчас.

– Полагаю, комиссар может вести машину, – сказал Блок. – Несмотря на инвалидность. Здесь коробка-автомат, левая нога не нужна.

Ди открыла дверь машины. Месяц вырвался из завесы облаков и осветил обреченное лицо убитого полицейского. Опираясь на крышу автомобиля, Ди обошла машину и села на место водителя. Теперь полицейское радио уже было включено. Ди не видела, пользовался ли Блок левой рукой или она совсем не работала.

Ответ на этот вопрос не замедлил себя ждать. Пока Блок обыскивал ее, он на минуту отложил пистолет так, чтобы ей было не дотянуться – его левая рука не двигалась. Он достал ее телефон и бросил его в воду. Послышался всплеск. Блок поспешил снова схватить пистолет.

– Скоро поменяем машину, – произнес Блок, жестом веля Ди выезжать обратно на Худдингевэген.

Пистолет он крепко прижимал к ее ребрам. Нечего и думать о том, чтобы ослушаться.

У нее был шанс. Когда он ее обыскивал. А пистолет лежал у пассажирской двери. Но она струсила. Или проявила разумную осторожность. Вряд ли ей удалось бы добраться до оружия, прежде чем это сделает он.

Она думала о Йонни и Люкке. Их лица светили гораздо ярче, чем физиономия Блока. Если настала пора умереть, они оба будут с ней до последней секунды. Хоть какое-то утешение.