Оза уже начала мечтать, как отыщет Тираша, но сначала нужно было понять, где она оказалась и с чего ей нужно начинать поиски.

Тётя Роза неохотно вернула зажаренную ножку на блюдо и пожала плечами.

— Да магия, как магия. Смотри, вот, — она пошевелила пальцами, и спицы с начатой работой приподнялись над корзиной и аккуратно сами сделали петлю, после чего свалились обратно на горку рукоделия.

— Ух ты! Вы так сделали все эти прекрасные вещи? — для наглядности Оза приподняла кончик шали с кисточками, которой была укрыта.

Женщина, явно очень польщённая, заулыбалась.

— Так уж, и прекрасные… обыкновенные, — засмущалась она.

— Что Вы! Вы настоящая мастерица! У Вас в комнате так уютно! — искренне воскликнула Оза.

— Правда? — растаяла от похвалы тётушка Роза. Видимо, её работы нечасто хвалили.

— Конечно, правда! — горячо подтвердила девочка.

— Только это не магией сделано. Я просто так, сама, плела, вязала, шила в свободное время. Слишком много сил нужно было бы потратить, чтобы с помощью дара такое творить. У меня нет столько. Я ведь тоже из нижнего мира, как и ты. А у нас всех, оттуда которые, очень маленький магический резерв.

— Как?! Вас тоже когда-то перенесли сюда Белые Балахоны?

— Да, именно так, лапотуля моя. Много лет тому назад меня оторвали от родных, любимых и в чужой мир забросили. Сейчас-то я уж и позабыла свою жизнь в нижнем мире. А попервах очень сильно плакала. У меня ведь там отец, мать, сёстры и братья остались, не говоря уж о тётушках, дядюшках, дедушках и бабушках. Я даже уже замуж вышла, за любимого своего, а здесь… так и осталась одна, — на глаза тётушки Розы навернулись слёзы, но она быстро смахнула их ладошкой и улыбнулась. — Да, чего уж теперь об этом! Может, лучше ты поспишь, Озочка?

— Тётушка Роза, ну, пожалуйста, очень прошу, расскажите ещё, хоть немножко! А я постараюсь уснуть под Ваш рассказ, а? За кого Вы вышли замуж? И почему так рано? Говорят, что Белые Балахоны детей только с четырнадцати до шестнадцати забирают!

— Что ты! У нас в деревне в шестнадцать незамужние девки уже в храм бежали молить Ясноликого помочь, а то засиделись в старых девах, — засмеялась женщина. — А я мастерицей считалась, любую тряпочку и ниточку так пристроить могла, что она новой жизнью жить начинала. Многие к моим родителям приходили сговариваться. Мои отец и мать очень меня любили и счастья хотели, поэтому всякий раз спрашивали люб ли мне парень, за которого просить приходили. А я всё отказывалась, пока от моего Летика не пришли. За него, конечно, захотела пойти! Он у нас в деревне самый пригожий и самый весёлый был.

Оза поразилась тому, как светлая грусть приятных воспоминаний преобразила лицо тетушки Розы, сделав его красивым и молодым. Она зачарованно слушала её рассказ, приоткрыв рот, и опасаясь пропустить хоть слово.

— Только в ночь, перед самой нашей с Летиком свадьбой, эта беда со мной случилась — дар проявился, тяжело вздохнула женщина, продолжая говорить. — Толкотня тогда на кухне была, последние приготовления к праздничному застолью, жарили, парили. Вот и задел кто-то пирог свадебный, который весь день пекли и украшали. Он едва не упал на пол, а я его как-то подхватила, не прикасаясь, и медленно на стол вернула. Тогда застыли в ужасе все, кто на кухне был, вернее, все, кто плывущий по воздуху пирог заметил. Только в тот момент никому в плохое верить не хотелось, особенно мне, в пятнадцать-то лет. Да и о Белых Балахонах у нас в деревне только сказки да легенды слышали, многие в них и не верили совсем.

Тётушка Роза укоризненно покачала головой, видимо, упрекая тех далёких не верящих. Оза сочувственно закивала, молча поддерживая такое отношение.

— В общем, притворились все почему-то, что не видели ничего. Только мама тайком плакала, от меня не отходила. Она моему отцу рассказала про то, как я пирогу не позволила упасть, но он только отругал маму за бабские глупости и детскую веру в сказки. Он тоже был из тех, кто не верил в истории про Балахоны и не поверил в то, что я пирог взглядом поймала и на стол поставила.

Тётушка затихла, задумавшись, видимо, мысленно вернулась в далёкое прошлое. Оза осторожно коснулась её руки, словно, уговаривая этим ласковым жестом продолжать. И женщина послушалась.

— На следующий день мы свадьбу играли. Я с самого утра, как невеста, в самом центре внимания и гостей и домашних. Позабыла обо всём, что накануне на кухне случилось, при таком волнении! А к вечеру я уже так устала, и так безумно волновалась перед своей первой ночью с мужчиной, что совсем не думала о своих неожиданных способностях и о том, чем мне это грозит. Едва нас с Летиком развесёлые свадебные гости в спаленку, к брачному ложу проводили, и с неприличными шуточками, наконец, одних оставили, меня прямо так, в наряде невесты, Белые Балахоны и забрали в новый мир. Больше я Летика своего никогда не видела. А ведь мы даже так и не поцеловались ни разу.

Тётя Роза затихла, снова переживая в душе самые трудные минуты своей жизни. Оза вспомнила, как забирали Тираша, как он отчаянно бежал в коконе, как по-живому навсегда разрывались нити, которые сделали их почти семьёй. Она от всей души посочувствовала юной Розе и её любимому и шмыгнула носом, вытирая появившиеся слёзы.

— Сейчас у Летика, наверное, уже внуки есть, — успокаивающе произнесла женщина.

— Вы так его любили, что не смогли здесь снова влюбиться и создать семью? — тихо спросила Оза.