— О, нет! Я не в состоянии больше здесь находиться!

— Да! Это выше моих сил!

— Если её разместят в общей спальне, я попрошу родителей перевести меня в другую школу!

— И я!

— И я тоже!

— И я! — голоса становились всё тише, быстро удаляясь.

Оза, сделав над собой усилие, поднялась на ноги. Сидеть в дурно пахнущей луже в мокрой, рваной одежде, было невыносимо, да и неожиданное холодное купание, хоть и было весьма неприятным, но при этом, как ни странно, взбодрило и, словно, придало сил.

Постояв, собираясь с духом, девушка сделала несколько неуверенных шагов в ту сторону, куда удалились голоса и остановилась. Тяжело зашевелились мысли в больной голове: «Куда же мне идти?.. Зачем?.. Холодно… Больно… Ничего не вижу…Страшно… Мне страшно… Где я?».

— О, Ясноликий Арэв! Что с тобой случилось, девочка? Сейчас! Сейчас! — женский голос звучал с искренним участием. — Да, ты что, слепая, что ли? Ну ничего, ничего…

Оза почувствовала, как тёплые мягкие руки её ласково и осторожно обнимают, и куда-то тихонько ведут, скорее направляя, чем заставляя. Только она и не собиралась противиться. Что бы ни ждало её там, куда ведёт её эта женщина, это будет лучше, чем продолжать стоять на месте одной, ничего не видящей и не понимающей.

— Осторожно, деточка, здесь ступеньки, — заботливо предупредила женщина.

— Спасибо, — голос у Озы был тихим и усталым.

Каждый шаг в неизвестное отдавался в голове сильной болью, но девушка шла и шла, сцепив зубы. Когда-то же они придут! Больше всего на свете Оза сейчас боялась, что добрая женщина бросит с ней возиться и уйдёт, оставив её одну.

— Давай, милая, снимем с тебя эти рваные тряпки. Не бойся меня. Я — тётя Роза, комендант общежития и по- совместительству завхоз школы.

Девушка на миг скрестила на теле руки в защитном жесте, потом сразу же опустила их, позволяя женщине Розе полностью раздеть себя. Глупо было цепляться за рваное, пропитанное зловонием сточной канавы платье, превратившееся в грязную тряпку, хоть и шила его из лоскутов полгода.

— Теперь садись. Сейчас мы тебя вымоем… — тёплая вода приятно обволокла озябшую кожу. Заботливые руки начали намыливать тело Озы, потом волосы, и девушка непроизвольно громко застонала от боли.

— Ах! Да ты ранена, деточка моя! Сейчас! Сейчас! Только мыло ополосну.

Теплая вода полилась потоком смывая мыльную пену с волос и тела. Кожи коснулась пушистая мягкая ткань.

— Сделай ещё пару шажочков. Умница! Вот сюда. Ложись. Полежи здесь, моя хорошая, а я сбегаю за целителем!

Оза с облегчением почувствовала под щекой подушку. Как приятно почувствовать себя чистой, избавиться от невыносимого запаха сточной канавы!

— Какой у неё сильный отёк! Сломан нос! Сотрясение…Так…Я сейчас всё поправлю, но до завтрашнего утра девочке нужно обеспечить полный покой. Никаких разговоров! Накормите её куриным бульоном и уложите спать. На лицо нужно несколько раз положить примочку с лечебной мазью. Я её вам оставлю и эту настойку дадите выпить на ночь. Или, если хотите, я могу забрать пациентку в целительский блок?

— Нет-нет! Я сама за бедной девочкой присмотрю. Не беспокойтесь, господин целитель, выполню все ваши указания в лучшем виде!

Головная боль после посещения целителя почти стихла. Оза сидела в постели и, впервые в жизни, ела куриный бульон, в котором попадались крошечные кусочки мяса. Впервые всё: и еда в постели, и сам бульон. Это было божественно! Целитель вправил нос, и тьма в глазах перестала быть кромешной, девушка уже хорошо различала мутную тень дородной женщины, которая заботливо кормила её с ложечки.

— Где я? Как я здесь оказалась? Кто Вы? Кто эти девочки, которые облили меня водой?

— Паршивки они, вот кто! Вот я про них госпоже директрисе всё расскажу.

Неужели ещё час тому назад, Оза мечтала, чтобы её кто-нибудь добил? О! Какие глупости! Жизнь прекрасна! Аромат свежего куриного бульона оценит только вечно голодный, а нежную заботу и уход за собой больной, прочувствует как следует только та, о ком никогда и никто не заботился. Да и еле заметные расплывчатые тени будет по-настоящему счастлив видеть только тот, у кого до этого в глазах стояла только кромешная тьма.

Оза засыпала почти счастливая и успокоенная непривычной заботой, хотя, послушная указаниям целителя и его запрету на разговоры, милая тётя Роза ничего не рассказала девушке о месте, в котором она оказалась и не ответила ни на один её вопрос.

Разноголосый птичий щебет настойчиво и неумолимо пробирался в сон девушки и уверенно разгонял его.

Проснувшись, Оза сладко потянулась всем телом, чувствуя свежесть и необыкновенную мягкость постели, на которой довелось отдыхать этой ночью. Девочка медленно открыла сонные глаза и с любопытством настороженно осмотрелась вокруг, пытаясь сообразить где она находится. Комната, в которой она лежала, была удивительно светлой и уютной. В её убранстве чувствовались хозяйственные и умелые женские руки.