Ему повезло — в коридоре столкнулся с Родиным. Вспомнил — на связи с ним находится Мальчик.

— Здорово, Димка! — провозгласил он, взяв коллегу под руку. — А я то, грешник, думал, что ты выслеживаешь подопечных бандюг.

Вид у Родина далеко не веселый, лучше сказать — грустный. Синяки под глазами — не самый верный признак грусти, их «носит» большинство вечно недосыпающих сотрудников. А вот опущенные плечи и пересекающие лоб морщинки — что-то новое.

— Дела не радуют, Василий… Пропал Мальчик. Пропустил уже две встречи. Или хозяйка «откомандировала» в дальние края, может быть даже — за рубеж, или…

Второе «или» для секретных агентов, каждую минуту ожидающих разоблачение и, естественно, расправы — более правдоподобная версия. А за безопасность подопечных кто отвечает? Конечно, сотрудник, у которого они на связи.

— Не горюй, сыщик, три к носу. Мало ли что — заболел, решил сбить со следа какого-нибудь пастуха, женился, в конце концов.

Димка изобразил страдающую улыбку. Промолчал, не отшутился.

— Хочу узнать — Мальчик в последний раз ничего не говорил о Федорове? Ну, не поручила ли Красуля покарать неверного хахаля, успокоилась ли, может быть, завела нового?

— Вроде, не успокоилась, скорее, наоборот, еще больше загоревала. О ликвидации Федорова слышать не хочет, хотя на этом настаивают обиженные за хозяйку щестерки. Поручила непременно отыскать возлюбленного и притащить в спальню.

— Нашли? — затаив дыхание, спросил Клименко. — Или вышли на след?

— По состоянию на прошлую неделю — нет, хотя боевики шныряют по всей области, дежурят неподалеку от дома — вдруг отставник заявится за забытыми вещицами…

Значит, все же белобрысый — красулинец! Клименко облегченно задышал, будто сообщение Родина выдернула из горла торчащую там затычку. Красулинские шестерки не страшны, ибо они вычислены и «проштампованы». Вот ежели бы отставников пасли люди Жетона — было бы посложней.

Еще раз ободрив коллегу — никуда не денется Мальчик, если не сейчас, то на будущей неделе обязательно об"явится — Василий попрощался с Родиным и пошел докладывать начальству.

Еще одна нелюбимая обязанность — почти ежедневные доклады! Казалось бы, появится у сыщика необходимость — сам придет посоветоваться или поплакаться, какая необходимость по часу держать его в кабинете, еще и еще раз пытаясь выудить обнадеживающие известия?

Но, как говорится в армейском Уставе, приказ есть приказ, он должен выполняться беспрекословно, точно и в срок. А чем отличаются сотрудники уголовного розыска от армейцев?

Начальник отдела, немолодой полковник с всегдашним недовольным видом и стаканом крепчайшего чая по правую руку, терпеть не мог многословия и заикания. Зато обожал собственные монологи, растянутые по временем на добрые часы, и начиненные, как автоматные рожки пулями, многочисленными советами и рекомендациями.

— Докладывай кратко, самое основное, — предупредил он Клименко, отхлебывая остывший чай. — На связь с Федоровым вышел?

— Еще нет. Зато говорил с…

— Меня интересует только Федоров, — позвякал ложечкой по блюдцу полковник, будто предупредил «докладчика» о том, что отведенное ему время подходит к концу. — О всех остальных встречах и беседах доложишь жене… Давай вместе разберемся в твоих проблемах. Не нашел отставника — значит, плохо искал, не использовал все свои способности. Если, конечно, они имеются. Что в твоих руках? Брошенная квартира, куда Федоров может в любой момент заглянуть. Раз. Из"ятые во время обыска записные книжки, где, не исключено, есть адрес теперяшней «захоронки»…

— Прошу разрешения выехать в Клин…

— А почему не на сочинский пляж? Сам знаешь, в милиции финансы поют романсы, в командировки отправляем только по сверхважным делам и на предельно короткие сроки. Недавно я лично ходил к начальнику управления, падал в ноги, просил разрешить поездку Никонорова для снятия показаний у преступника, отбывающего на зоне срок… Представляешь, не разрешил! А ты решил прогуляться по Подмосковью, отдохнуть от работы…

— В Клине живет Федоров, — с"умел все же втиснуться в монолог Клименко. — Ему компаньон, подполковник Савчук, сегодня отправил деньги. До востребования.

С минуту словоохотливый начальник отдела непонимающе глядел на подчиненного.

— Чего же ты молчишь, сопля замороженная? Так бы сразу и сказал. Беги, оформляй командировку и галопом в Клин. Не вздумай возвратиться без дружка — накажу.

Когда обрадованный легко полученным разрешением Клименко был уже возле дверей, его догнал очередной совет начальника.

— По информации, полученной от Мальчика, с Красулей связался посланец зарубежной мафии. Предположительно, немец. Мы, конечно, взяли встречу под контроль — послушали, записали на пленочку. Там далеко не все ясно. Станешь говорить с Федоровым — уточни. В частности, связана ли беседа в ресторане с планируемым наездом на коллекционера? Будут ли учавствовать иностранцы в этом ограблении? Ну, и дальше по тексту…

Выражение «по тексту» — одно из самых любимых в богатом арсенале полковника, его применение означает хорошее настроение и сверхдоброе отношение к собеседнику.

Когда Клименко открывал дверь — очередное «торможеие».

— Погоди еще немного… Видишь ли, — непривычно заколебался полковник, решая, стоит ли сообщать подчиненному очередную новость, — тут такое дело получается… Короче, позвонили из министерского олимпа, потребовали немедленного ареста Красули… Черт их знает, откуда им стало известно о ее существовании? В газетах лично я не читал, наши ребята — не из болтливых. А вот, на тебе, прознали… Сначала огорошили криками о бездеятельности уголовного розыска, пользуясь которой, бандиты прямо-таки терроризируют москвичей, потом, без передышки, — пожелание-приказ: повязать!