— Будем наносить отвлекающие удары в стороне от направления нашего основного удара.

— Распыление сил. У нас их не так много для противостояния, даже не с дивизией противника, в лучшем для нас случае — с корпусом, к тому же моторизованным!

— Это я к тому, что громить штаб корпуса ивходящих в его составдивизий надо в стороне от оси удара в тыл противника и короткими — по 10–15 минут артударами с немедленным возвращением к основной колонне для обеспечения нужной плотности артиллерии по фронту километров 4–5 при проходе такой большой колонны, то есть позиции целого полка или двух полков если в стык, что-бы слегка превысить нормативы Триандофилова.

Что-то такое я изучал во время учебы в академии — по размерам позиций, по скорости и грузообороту тылов и вообще военные операции в укрупненных цифрах у Триандофилов в его книге «Характер операций современных армий». Кстати, там же были указаны не только расстояние и глубина боевых порядков в наступлении и обороне, а и примерные скорости преодоления боевых порядков. Правда цифры данны для штурма по фронту, а не для внезапного удара с тыла.

— Допустим предлагаемые вами артиллерийские удары, километрах в 10–15 в стороне могут носить отвлекающий характер, что бы облегчить проход сквозь их боевые порядки, но тут уж как повезет, могут и не купится. Представте, оператор в немецком штабе скурпулезно наносит на карту места наших ударов, и что он видит? А видет он коридор, внутри которого вроде все тихо и спокойно… И вывод он сделает моментальный и правильный. Так что сама идея отвлекающих ударов правильная, но способ реализации сейчас не подходит, от слова КАТЕГОРИЧЕСКИ! Нам требуется такое решение, которое обеспечивает полную нейтрализацию мест сосредоточения противника! При этом, должен быть исключен обстрел прямой наводкой с флангов. Как нам осуществить быстрое преодоление с ходу как минимум боевых порядков дивизии? Если допустим максимальная маршевая скорость составит 25 километров в час, то это будет от 15 до 20 минут. Вы здесь все уже с реальным боевым опытом, и понимаете, что даже сильно ошеломленный противник за это время придет в себя и окажет сильное противодействие… — сделав небольшую паузу, я продолжил:

— И это при том, что пока мы не затронули вопрос прорыва через корпусные тылы, а это как минимум от 6 до 8 километров. И противник не будет сидеть сложа руки… Пока мы будем преодолевать корпусной тыл, в полосе немецкой дивизии нас уже будут ждать!

— Как же тогда нам быть, товарищ командир? — почти растерянно произнес один из комбатов из отряда Климовского.

— Думать прежде всего! Для этого мы тут и собрались. Объявляю перерыв на четверть часа, для обмена мнениями, ну и покурить…

Отойдя с начальником штаба на несколько шагов в сторону, негромко произнес:

— Вы все время молчали, мне интересно, что по этому вопросу думает мой НШ?

— Молчал, потому что, к тому что вы озвучили, мне особо добавить нечего. У нас не рота людей налегке, которая при огромной удаче и счастливом стечении обстоятельств может тихо, поздним вечером или ночью, бесшумно снимая посты ножами или лопатками подойти к первой линии окопов. И то при условии, что в карауле целое отделение стоять не будет.Необходимо искать место, где фронт разрежен, но это скорее всего такое место, где техника не пройдет, а у нас накопился огромный обоз, вон даже медсанбат с ранеными и все накопленное неусыпными трудами, в грузовиках, да с прицепами… — высказав это все это на одном дыхании, он глубоко вздохнул и замолчал, глядя при этом на меня из-подлобья.

— Хотите еще что-то добавить Василий Георгиевич?

— Пожалуй… — и тут он снова замолчал, взяв почти мхатовскую паузу.

— Пожалуй да, или пожалуй нет?

— Конечно «да»! Я хотел сказать, что бриада должна разделится на боевую часть, обеспечивающую все это и ту ее часть, которая просто проедет линию фронта, за ней замыкающей снимется часть артиллерии, которая уже со своей стороны занимает позиции и готовиться к подавлению противника, когда остальные подразделения войдут в разрыв последними.

— Неожиданно… Но тогда получается парадокс — нам нужно идти в тыл группировке, изготовившейся к прорыву, потому что она компактно собралась и открыто — без окопов и блиндажей, то есть удобна для поражения артиллерией… Я правильно вас понял, товарищ майор?

— Да!

—… а с обоих сторон обычный разреженный фронт. — Сделал я промежуточный вывод из предложения Климовского. — И тут появляется вопрос — сколько смог изготовить своих войск в наступление первым эшелоном в полосе 8–10 километров, противник?

— В бригаде мощная разведка, как я уже не один раз убедился…

— Есть такое, но даже она не в состоянии вскрыть абсолютно всю обстановку… К сожалению. Отставим пока этот момент в сторону…

— Допустим три или четыре… — тут я капитально подвис, лихорадочно вспоминая как в этом времени назывались аналоги батальонных тактических групп. Наконец в памяти всплыл нужный термин, и я с облегчение продолжил: — передовых отряда, в составе пехотного батальона с легкими танками и легкой артиллерией, идут впереди бригады, а все тяжелые и средние танки с крупнокалиберной артиллерией, обеспечивающие собственно прорыв, должны быть сразу за этими группами, но тоже компактно…

— Если все по минутам распланировать, да под раннее утро, а еще лучше практически в сумерках пройти корпусные тылы незаметно или хотя бы без большой стрельбы, то снести тяжелой артиллерией эти места дислокации — осколочными и шрапнелью через раз, или еще лучше крупному калибру бить только осколочно-фугасными, а среднему только шрапнелью и пройти прямо по оглушенному противнику! — тут майор, так увлекся что даже рубанул рукой воздух.

— Заманчивую картину вы тут нарисовали Василий Георгиевич! — Приняв последнюю мою фразу как поощрение, он с задором продолжил: