– Сенечка. Пока ты работал, я много думала. Ты должен со мной развестись. Во-первых, если, не дай Бог, дело примет серьезный оборот, у тебя могут в счет взыскания долга забрать квартиру, а может еще и дом, если набегут проценты. А если мы разведемся, и квартира будет на мне, тебе ничего не смогут сделать. А второе. Я не буду тебе мешать, и ты сможешь сконцентрироваться на деле, и я уверена, что ты быстро найдешь правильное решение. И третье. Я боюсь за наши отношения. Не хочу видеть тебя слабым и растерянным, и не хочу, чтобы ты видел, что я это вижу. Понимаешь – ты для меня идеал. Эталон. И хочу, чтобы ты им оставался. Повторяю. Я уверена, что ты поднимешься. Знаешь, почему возрастные мужчины разводятся со своими женами–ровесницами? Не потому, что женщины стареют! А потому, что они помнят их слабыми, погрязшими в проблемах, раздерганными, нищими. И невольно напоминают о том, что мужчины хотели бы забыть! Именно поэтому расстаются со свидетельницами своих проблемных времен. А новая жена знает его только сильным и успешным. Понимаешь, я не хочу стать свидетельницей твоей слабости, чтоб потом ты меня бросил из-за этого!

Ланка окутала меня своим теплым и, как раньше бы я сказал, любящим взглядом. А я просто ошалел от такого по-царски щедрого предложения.

– Суки…яки, - вырвалось у меня непроизвольно. Почему-то именно это слово пришло на ум. Наверно потому, что в присутствии жены я практически не использовал язык строителей и портовых грузчиков.

– Сеня?! – идеальное полукружье брови возмущенно приподнялось. – Что ты сказал?!

– Жалко, я сказал. В нашей совместной жизни мы так и не попробовали это оригинальное блюдо японской кухни. Так и называется – сукияки. Маринованную мраморную говядину едят в процессе варки.

Красивая девушка, только что бывшая моей женой, не была глупой. И наверняка сообразила, что первая часть названия блюда относится именно к ней. Она покрылась красными пятнами и не «удержала лицо». Вмиг сделалась совершенно чужой, незнакомой.

– Мне кажется, что я больше переживаю за тебя, чем ты сам, - снова попыталась превратиться в заботливую кошечку.

– Лан, давай уже эмоции оставим. Я так понимаю, у нас чисто деловой разговор. Так вот объясни мне, как я смогу быстро вернуться на исходную, если отдам тебе квартиру? Ты же понимаешь, что я улечу в кроличью нору?

– Нет, Сеня. Я тебе сказала, что уверена в тебе. И это только подхлестнет твою деловую хватку, и ты быстрей справишься! – глядя на меня честными глазами, заверила она.

Ну да… ну да! Про шоковую терапию слыхали…

– Спасибо за оказанное доверие, - я низко склонил голову, изображая крайнюю степень благодарности. – У меня что-то аппетит кончился. С утра я позвоню адвокату, пусть оформит квартиру на тебя. А ты отнеси заявление в ЗАГС, я напишу, что согласен, и чтоб вопрос рассматривали в мое отсутствие. Двух купюр с Хабаровском, я думаю, хватит для положительного решения в день подачи. На карточке деньги есть, так что не экономь на своем счастье. А мне пора по закону жанра уехать в ночь и напиться до поросячьего визга.

Я поднялся, положил деньги за ужин под салфетницу и развернулся, чтоб уйти.

– Сеня, куда ты? Я же хочу, как лучше! – прилетело вдогонку.

– Оглянись вокруг. Не отходя от кассы можешь найти перспективную замену мне. Лоск и привычка к сытой жизни есть, так что думаю, проблем здесь не будет.

Я сделал рукой «салют» и вышел из ресторана. Вот и все. Свобода! Свобода, к которой я подсознательно стремился и которой боялся. Цена в принципе невысокая, и я был бы благодарен Судьбе за нее. Но вот не сейчас. В нынешних обстоятельствах это равносильно финансовому самоубийству. А не отдать ей квартиру - это как-то не по-мужски. Я ее выбрал, лишил возможности найти более достойного "прЫнца". И в конце концов, сам виноват, что не стал рассматривать под лупой ее. Не выяснил, чем она дышит на самом деле. А по счетам я всегда плачу. Так что все, что случается, случается вовремя.

Надо бы все осмыслить, но мозг саботировал. Он, как цербер, отторгал все продуктивные мысли, заставляя лениво созерцать окружающий мир.

На ночь глядя водителя не стал дергать, пусть Лану Викторовну заберет. Меня и такси довезет до дома. Хотя надо бы забрать вещи из квартиры бывшей жены… Но сейчас просто не хотелось. Не хотелось пересекаться с ней, лицемерно делать вид, что мы расстаемся в хороших отношениях.

Просто выпить в тишине. Хоть алкоголь не лекарство от проблем, но в качестве анестезии пойдет. Благо в доме запас стратегический. А завтра уже буду думать.

С этими мыслями я, приехав домой, откупорил бутылку безотказно действующего «Хеннеси». Однако проверенное средство не помогало. Душу жгла обида. Настоящая мужская обида на настоящее женское предательство. В горе и в радости, в болезни и в здравии… Ну и все такое… Я не ожидал, что будет так больно. Всегда понимал, что между нами не сумасшедшая любовь, а здоровый благополучный союз двух людей, которые знают, чего хотят. Только Ланка лучше меня знает, как и рыбку съесть, и чешую продать…

Голова потяжелела, и долгожданное расслабление было, казалось, на подходе. Однако спиртное уже не желало влезать, и я решил сделать кофе. Вот для чего нужна жена – попросишь, сварит восхитительный напиток, самый настоящий душегрей. Наверно, я избаловался от женского внимания, потому что сейчас понял – самому не то, что лениво, просто приятно получать из нежных рук чашечку с волшебным ароматом. И приятней всего – из Варюшкиных. Но про нее теперь точно можно забыть. У нее вся жизнь впереди, а мне грозит разорение. У нее учеба, дискотеки, подружки, а мне…

Сварю кофе и начну думать, а то что-то совсем потерял боевой дух.

Еле оторвав пятую точку от мягкого кресла, я поплелся на кухню. Главное, в кофемолке пальцы не смолоть, остальное уже делается на автопилоте. Две ложечки тростникового сахара, чуть корицы, кардамона. Ай да я молодец! Воды фильтрованной. И все, можно ставить на огонь. Главное, не прозевать. Перекипевший кофе – это уже не кофе.

Только я поставил на огонь турку, зазвонил телефон. Снова плюхнулся в кресло, потому что стоя выслушивать занудство отца не хотелось. Хоть я его и люблю, но его решение переехать в Крым меня не сильно огорчило. Да и маме там нравится, так что пусть там в своей песочнице играются. Иначе попробуй объясни, почему их оболтус, воспитанный в почитании семейных ценностей, берет и разводится. И почему до сих пор не осчастливил внуками.