Приехав в офис, я буквально физически ощутил атмосферу страха, незримо висевшую в воздухе. Каждый, кто попадался мне навстречу, виновато улыбался, едва сдерживая рвущийся вопрос.

Галина Сергеевна, моя далеко не юная помощница, робко скользнула за мной в кабинет. По ее лицу тоже пробегала тень сомнения, но она была слишком хорошо воспитана, чтоб не лезть туда, куда не просят, а конкретно в то, что не касается ее прямых обязанностей.

– Арсений, вам кофе или отчеты? – спросила вроде ровным тоном, но я понимал, что она, как и все, изнемогает от любопытства и тревоги. Помню, как Ланка чуть ли не с пеной у рта доказывала, что сотрудники должны обращаться ко мне по имени-отчеству. Вот откуда у нее столько от спесивой барыньки? Для тех, с кем я не общаюсь тесно, я господин Барсов. А вот женщине, которая мне почти в матери годится, будет очень неуютно по батюшке величать. На западе не зря практикуют обращение по имени к шефу. А наших прямо распирает от раздутого чувства собственного достоинства. И неловкий момент с сотрудниками старше себя они ловко обходят – просто не берут на работу тех, кому за… И глупо. Возрастные дамы не косячат, бумажки берегут лучше, чем в госархиве, и ответственности, не в пример длинноногим красоткам, больше.

– Арсений? – вырвала меня из философских размышлений помощница.

– И то, и другое, и можно без вашего вот этого…, - возвращаясь к ее вопросу, я пощелкал в воздухе пальцами, подбирая слова, но сразу ничего в голову не пришло. – Короче, меня не посадили, ни в чем не виноват, значит, работаем с удовольствием. Можете всем так и передать. И да, главбуха ко мне.

Я откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Все хорошо! За черной полосой обязательно идет белая. Или хвост и то, что под ним, как у зебры. Глобальные проблемы решены, а мелочи как-нибудь разгребем. Для такой мелочи я и вызвал главбуха, которая так же вела и личные дела сотрудников.

– Можно, Арсений? – постучавшись, вошла хранительница финансов и всех досье.

– Ирина Юрьевна, Даньшина уволить без выходного пособия. Вдруг появится без меня тут и вздумает выступать, пригрозите, что уволите по статье за разглашение коммерческой тайны. Какая там?

– Статья 81, часть 1, пункт 6, - тут же невозмутимо отчеканила женщина. Вот это выдержка. Ни грамма удивления. Ведь она видела в нем то, что и я раньше – преданного сотрудника. Но у меня не было желания объяснять что-либо.

– Еще будут распоряжения?

– Нет, пока все. Хотя… Посмотрите, как мы можем оптимизировать расходы. Это временная мера.

– Хорошо.

Она удалилась, а я задумался. Почему сейчас не выписал ему волчий билет? Кажется, я превращаюсь в созерцателя-философа, который может уничтожить врага, но предпочитает сидеть на берегу и ждать, когда по реке проплывет его труп. Не пачкая руки. Меня и сейчас передергивает от брезгливости, когда вспомню, как он выплевывал свою желчь, зависть и злобу. Явно, его перекупил Сумской, но тот предателей тоже не жалует. Заставит сделать пару грязных дел и выкинет, как старую тряпку.

И связав в одну цепочку Сумского и Даньшина, я почувствовал вдруг неприятный холодок еще неосознанной беды. У меня появилось стойкое убеждение, что то, что уже случилось, это еще не предел.

И мне бы ухватиться за эту мысль и додумать ее, но, как пишет иногда комп – что-то пошло не так.Меня отвлекли...

Очевидно, предварительно позвонив в приемную, Ланка выяснила, что я, наконец, на месте, и приехала с инспекцией. Всегда поражался ее чутью. Ведь за последнее время я, и вправду, совершенно забыл о том, что женат. Но моя супруга не из тех, кто сможет долго не напоминать.

– Сенечка, - как кошечка, быстро проскользнув от входной двери к моему столу, промурлыкала она мне в ухо. – Я соскучилась. Ты со своими делами вообще забросил и дом, и жену.

Она обвила руками мою шею, а затем начала массировать плечи.

– Совсем мой Барсик заработался.

Меня тряхнуло, будто нечаянно коснулся оголенного провода.

– Лана, ты издеваешься? Или ты не в курсе, что Барсиком меня называет Элис, и я не могу ей этого запретить.

Ланка губами сделала обиженную уточку.

– То есть мне ты запрещаешь, а ей не можешь?

– А ты сама не догадываешься? Ты моя жена, и я рассчитываю на уважение моего мнения. А Элис – тот человек, с которым худой мир лучше доброй ссоры.

Тут я немного лукавил. Я сам позволял называть себя Барсиком, сохраняя законное пространство для невинного флирта. Элис я уважал, несмотря ни на что. И даже немного грустно было оттого, что не мог ответить ей взаимностью. Я легко мог представить, как она львицей бросается на защиту интересов детей, мужа, стоит только кому косо посмотреть.

Но во-первых, быть на побегушках у Сумского не по мне, а во-вторых, жениться на бочке с динамитом .. ну такое себе удовольствие. Ну и она никак не вписывается в мой идеал женщины. Хотя вот этот пункт надо пересмотреть, а то похоже у него истек срок годности. Я еще не знаю, зачем пожаловал мой идеал ко мне в офис, но чувствую, что мне это уже не нравится.

– Ну все! Все! Больше не буду! Сенечка, я приехала вот зачем. Ты у меня слишком много работаешь, постоянно в разъездах. Вон шея просто каменная. Нужно расслабиться, отдохнуть, а потом с новыми силами на великие свершения.