Я выдохнула. И как же мне стало легко! Будто таскала на плечах тяжелый мешок и вдруг необходимость в этом отпала. Плечи расправились, спина выпрямилась и ощущение полета постепенно наполняло душу. Хотя если разобраться, проблемы как были, так и остались. Я по-прежнему живу на птичьих правах, вынужденная прятаться. По-прежнему родственнички могут забрать меня, мотивируя необходимостью специального ухода. И по-прежнему я могу доставить неприятности Арсению.

Плюс к этому болит горло и лихорадит. Но дедушка всегда учил радоваться тому, что есть сейчас. Ведь иначе человек никогда не сможет почувствовать себя счастливым, потому что страх перед будущими возможными неприятностями, как дементор, высасывает энергию позитива дня сегодняшнего. Здесь и Сейчас – вот что важно. И сейчас я абсолютно счастлива, потому что лучший мужчина сейчас со мной. Возится, как с младенцем. Конечно, я не буду обольщаться на этот счет, но мне так-а-ак хорошо! И хочется поблагодарить свою болезнь за эти восхитительные минуты.

От близости Арсения захватывает дух, словно создается невидимое магнитное поле, которое сбивает с толку организм. И мне кажется, что мое сердце бьется в унисон с его. Невероятно. Я ловлю его взгляд и таю, как мороженое на солнце, растекаюсь и растворяюсь в пространстве, теряя границы тела. Этого нельзя желать, но я хочу быть еще ближе, нырнуть в его объятия и забыть обо всем.

Ау, Варя! Оставь свои мечты при себе, не то сейчас своим телячьим взглядом и текущей слюной восторга выдашь себя с потрохами. И позора не оберешься. Он поцеловал, потому что.. это был ничего не значащий минутный порыв. Возится со мной, потому что у него нет детей, а ему хочется заботиться о ком-то. Да и я больной человек! Если бы он заболел, я бы тоже за ним ухаживала...

Приехали. Все. Вылезай из кареты, принцесса. Возвращайся на ящик с золой и принимайся за свои горшки.

Я опустила глаза и с трудом, наступая на горло своей сладкой мечте, выдавила.

– Спасибо большое, Арсений. Вы так заботитесь обо мне, что я начинаю чувствовать себя неловко. Сейчас отлежусь и смогу сама о себе побеспокоиться.

– Варежка, - в голосе Арсения послышались какие-то мучительные нотки. – Не говори так. Мне очень нравится о тебе заботиться. И ты сама мне очень нравишься. Я знаю, что это непозволительно и безответственно…

Арсений замолчал, на лбу его прорезалась знакомая угрюмая складка. И, словно еще не найдя слов, он решил заменить их действием. Он наклонился ко мне и снова поцеловал. Горячо, страстно, завоевывая и словно задавая планку, чтоб больше никто и никогда не затмил этот поцелуй. Божечки,как же мне хотелось высвободить руки из-под пледа и обвить ими его крепкую шею. Задохнуться от его родного и срывающего крышу запаха. Шептать глупые слова. Зарываться пальцами в его упрямые жесткие волосы. Арсений. Любовь моя и боль.

Но я сдержалась. Ведь если я откликнусь и дам понять, что хочу большего, он не остановится. Нельзя. Он не мой. Любимый, родной, но не мой. И я просто закрыла глаза, стараясь внутренним взором запечатать каждый миг, каждый миллиграмм счастья. Еще немного! И я на грани реальности.

Арсений отстранился.

– Прости, не могу отпустить тебя вот так. Я тебе уже говорил, что не оставлю тебя. Сделаю все, чтобы у тебя все было хорошо. Сейчас выздоравливай. Мария Васильевна за тобой будет ухаживать. А я справлюсь с делами. Запущу стройку, Слава Богу, деньги нашел. И мы с тобой летим в Питер. Я разнесу ту клинику, где тебе клеймо поставили, по кирпичикам. Снимут диагноз. Затем заедем к твоим родственникам, и я им все объясню уже без присутствия полицейских. Потом пойдешь учиться. И будешь у меня под присмотром.

Я замерла. Неужели он, и вправду, сделает это? Ведь я только что думала, что диагноз ставит крест на моей жизни, а Арсений собирается решить проблему! Невероятно! Он что, мои мысли прочитал?! Я не смогла справиться с эмоциями, подстегнутыми поцелуем и его словами.Невольные слезы выступили на глазах, спровоцировав еще одну волну чувственности – Арсений протянул руку и пальцами вытер слезинки, гладя при этом мое лицо, обводя контуры и вызывая во мне жгучее желание раскрыть все, что у меня в душе.

До боли кусаю дрожащие губы и, всхлипывая, глотая слезы, бормочу.

– Я в порядке. Просто за мной много лет никто не ухаживал так. Трогательно и заботливо.

Ну, не считая, конечно, Герца. Он в любой непонятной ситуации готов облизать с ног до головы, не жалея слюны. Но я не стала вслух сравнивать мужчину с его питомцем.

– Вот выздоровеешь, тогда и скажешь, что в порядке, - похоже, Арсений осознал, что слишком меня засюсюкал и снова попытался натянуть свою невозмутимую маску. – Сейчас аспирин принесу.

Он ушел на кухню, оставив меня на восхитительном розовом облачке мечтаний. А что? Я болею. Могу себе позволить. И тут же, чтоб меня отрезвить или напомнить о своих правах, Герц умостил свой тяжелый зад у меня в ногах. Этого ему показалось мало. И он растянулся рядом со мной, как грелка.

Выпив принесенную шипучку, убаюканная запредельным вниманием, я неожиданно провалилась в сон.

Именно провалилась, потому что не моггла сообразить, сколько проспала. И когда проснулась, уже вовсю светило солнце, а мои ноздри жадно раздувались от аромата кофе. Причем, не аппаратного, а сваренного в турке. Дедуля обожал кофе и меня приучил. И теперь я, как крысы на дудочку Крысолова, готова идти за его манящим запахом кудпа угодно.