– М-м-м, восхитительно! – простонал он, снова сбивая меня с толку. Он ведет себя так, будто мы давно и хорошо знакомы.

– Давай, не стесняйся! Насчет «ничего мне не надо» это ты брось. Если предлагают помощь – не отказывайся. Хотя, ты тут права, надо знать от кого принимать. Иначе попадешь в долговую кабалу. Особенно тяжко будет, если не сможешь сразу ответить равноценной помощью. Затянет, как в омут. Вот и тебя я должен отблагодарить.

– Арсений! Я же сказала, вы мне ничего не должны.

Глупости ведь какие полезли в голову – решила, что он так себя ведет, потому что увидел во мне человека, а не безликую няньку. А он просто не хочет быть должным, вот и все. Розовые лепесточки моей наивной надежды враз подвяли, скукожились и стали пыльно-пепельными.

Мое лицо, как всегда, отразило то, что на душе, и Арсений это заметил.

– Эй, Варежка, ты чего нос повесила? Опять в голове что-то ненужное появилось? Выбрось немедленно!

Он заглянул мне в глаза и положил руку на мое колено, отчего внутри все будто обожгло. Я затаила дыхание, потому что в этом дружеском жесте было больше интимности, чем в поцелуях. Хотя из меня такой знаток поцелуев, как из свинки балеринка. Пару раз целовалась с Бориской, другом и ухажером в одном флаконе. Но это обменивание слюной не доставило не то что удовольствия, я еле сдержалась, чтоб не сказать «тьфу, какая гадость».

А от руки Арсения исходил такой магнетизм, что мне показалось, будто от нее вверх по бедру побежали искрящиеся, теплые пузырьки шампанского. И от этого между ног стало просто горячо и томительно. Почувствовала, что в горле встал жаркий ком, и его нужно было тотчас сглотнуть, чтоб не закашляться. Я судорожно откусила кусок пиццы и с облегчением протолкнула его вместе с этим комом - следствием моей растерянности.

– Арсений!

Придя в себя, я исподлобья выразительно указала взглядом на его руку.

– А, прости! Я хотел сказать... Буду заботиться о тебе не только потому, что ты нас спасла.. , - он убрал руку и для подтверждения своих невинных помыслов перевернул ее ладонью вверх, как в старину протягивали, чтоб показать, что там не прячется кинжал.

Арсений тоже изрядно понервничал, плюс выпитый виски и разрешение самому себе расслабиться сделали его каким-то близким.

Наши взгляды переплелись, и я почувствовала, что перед глазами начинает все плыть. Помимо воли мой взгляд скользнул на его губы. Волевые, твердо очерченные. По-настоящему мужские, не тонкие, и не пухлые. Ровно такие, какие грезились мне в мечтах о Моем мужчине. Арсений рвано выдохнул, и я почувствовала, что сейчас может произойти непоправимое. Хотя один поцелуй этого мужчины и можно уходить в монастырь или давать обет безбрачия. Я уверена, что никто и никогда не сможет поцеловать меня так, как он.

Если бы я выпила виски, не знаю как, то могла бы потом сказать, что не знала, что творю. Или не помню. Мысли пронеслись со скоростью кошки, удирающей от своры собак. И тут же стало стыдно так, что я почувствовала, как щеки медленно превращаются в помидоры.

Божечки! Что я себе напридумывала?! Ликер в чае совсем мозгов лишил? Что я о себе возомнила? Он хотел поцеловать?! Я опустила глаза, гипнотизируя кусок пиццы. А что, если он догадался, о чем я думаю?

– Спасибо, я не рассчитывала, что кто-то решит мне помогать. Я уже привыкла к одиночеству. Знаете, лучше быть одному и не ждать ни от кого подлости, чем иметь сомнительных родственников и ждать от них самого худшего.

Я выдала это на одном дыхании и тут же прикусила язык. Косяк за косяком! Зачем я упомянула родственников?! Ведь я сирота!

– Варя! – требовательно произнес Арсений и собрался, очевидно, устроить допрос по всей программе, но тут зазвонил телефон. Взглянув на экран, он недовольно поморщился.

– Да, слушаю. Да, случились неприятности, - устало отвечал он на чьи-то настойчивые вопросы.

Момент откровения, или скорей допроса, был упущен, и я облегчено вздохнула. Ни за что не признаюсь, что благодаря матери, побывала в психушке и что меня домогался отчим.

Я хочу, чтоб он меня уважал, а не жалел, как приблудную собачонку. И хоть я понимаю, что должна запретить себе и думать о нем, но не могу выглядеть и дальше в его глазах бродяжкой, глупым и никчемным существом, которое только и способно, что ухаживать за собакой.

– Лан, у меня был тяжелый день, я просто хочу в тишине побыть, выпить, в конце концов. Да ничего тебе не угрожает, не истери, пожалуйста!

Арсений раздраженно поморщился, будто ему приходится разжевывать горькую пилюлю.

– У тебя есть муж, который лучше знает, нужна ли тебе охрана. А если Олег, как тимуровец, по личной инициативе хочет обеспечивать твою безопасность, на здоровье. Только передай, что это будет безвозмездно. И вообще, что за глупости – обсуждать с кем-то то, чего я никому не озвучивал? Ты не думаешь, что дискредитируешь мой авторитет таким образом?

Очевидно, это Олег, не получив исчерпывающей информации, решил выяснить, что знает Лана. Арсений не очень этому обрадовался, так как почти рявкнул на жену, но в ответ, наверно, услышал что-то душещипательное, потому что лицо его немного смягчилось. Затем он перевел взгляд на меня и как – то виновато улыбнулся.