Когда я заношу их в документ и отправляю на распечатку, чтобы потом подписать, по телу прокатывается горячая волна дрожи. Наверное, сейчас я впервые отчетливо понимаю на что согласилась — меня ждут пять дней в компании совершенно незнакомого человека. Привлекательного, властного и опасного врага моего отца. И я понятия не имею, что мне от него ждать.

Утром в пятницу накануне первой встречи я получаю письмо. Обычный неприметный конверт с моим именем, написанным от руки размашистым почерком. И хотя конверт без опознавательных знаков, я, как и в случае с цветами, знаю, кто его прислал.

Чувствую как внутри меня просыпается не интерес, что в конверте, а раздражение — Миллер, кажется, сошел с ума. Серьезно? А если бы это письмо попало в руки к отцу?

— Даш, для меня письмо? — голос папы за спиной раздается настолько неожиданно, что я подпрыгиваю на месте.

— Нет, пап, — отмахиваюсь я, растягивая губы в дежурной улыбке. — Это для меня. Помнишь, в прошлом году я отдыхала в Испании и там познакомилась с Кэти. Периодически получаю от нее письма, чтобы практиковать свой испанский.

— А не проще общаться по телефону? — скептически произносит отец, поглядывая на конверт.

— А мы общаемся и по телефону, и так, — уверенно киваю головой. Если начну мямлить или «плавать» в ответах на его вопросы — отец догадается, что я говорю неправду. У него нюх на ложь. — Да и мне интересно расшифровывать ее почерк.

Я почти не вру. Мы с Кэт действительно ведем переписку не только в мессенджерах. В моей прикроватной тумбе в спальне аккуратной стопкой сложены не меньше десяти писем и открыток от заграничной подруги.

— Понятно, — голос отца становится безучастным, когда он переключает внимание на свой телефон. — Кстати, как твои успехи в изучении языка?

— Я еще пока думаю на русском, — шучу я. — В остальном все отлично. Нужно какое-то время прожить в стране, чтобы начать думать на испанском.

— Если хочешь, ты можешь следующим летом снова поехать туда на несколько месяцев. Отдохнешь и попрактикуешься заодно. Приятное с полезным — как ты любишь, — предложение отца звучит заманчиво, но сразу после защиты диплома я планировала устроиться на работу. Разумеется, папе о своих планах я не рассказываю. Тем более, это будет еще очень нескоро.

— Спасибо, пап, — целую отца в щеку.

— Даша, я сегодня улетаю в командировку, — голос отца останавливает меня на полпути к лестнице на второй этаж, — вернусь послезавтра утром. Присмотри за братом, хорошо?

— Диме девятнадцать, — напоминаю с иронией.

— Зато мозгов у него как у десятилетнего пацана, — холодно бросает отец. — Как бы чего не выкинул во время моего отсутствия.

— Ладно, — быстро отвечаю я, внезапно думая, что на этот раз отцу надо беспокоиться вовсе не о брате.

Вхожу в спальню и плотно закрываю за собой дверь, на автомате поворачивая замок. Аккуратно открываю конверт, стараясь не порвать, и достаю из него небольшой прямоугольный лист бумаги и открытку, на которой изображено озеро с песчаным берегом на закате.

Прикусив губу, разворачиваю записку.

“Завтра в двенадцать я буду ждать тебя рядом с твоей кофейней.

P. S. На фото место, куда мы отправимся. Вечером может быть прохладно. ВОзьми с собой теплые вещи. Мы вернемся завтра утром.

А. М.”

Следующим утром я встаю поздно, потому что накануне промаялась полночи без сна, думая о том, как пройдет первое свидание с Миллером. Бегу в душ, сушу волосы, в быстром темпе закидываю всё необходимое в рюкзак, а затем вызываю такси. До места встречи ехать как минимум час, а опаздывать я не привыкла.

По мере того, как машина такси приближается к кофейне, ладони начинает непривычно покалывать. По спине прокатывается легкая дрожь, когда я замечаю на парковке внедорожник Миллера. Не могу поверить! Он приехал на полчаса раньше.

— Остановите, пожалуйста, здесь, — обращаюсь к таксисту, и мужчина останавливается рядом с автомобилем Андрея. — Благодарю. Хорошего дня.

Выскальзываю из машины, на ходу одергивая короткие шорты. И зачем я только нацепила их, ведь провоцировать Миллера в мои планы не входит? Но, с другой стороны, сегодня на улице очень жарко, и надеть спортивные брюки было бы просто глупо.

Судя по тому, что водительская дверь “Гелендвагена” сразу же открывается, мое появление не осталось незамеченным. Пока Миллер идет мне навстречу, я верчу в пальцах ремешки рюкзака, ощущая, как от волнения потеют мои ладони.