Где-то над головой кружили полицейский вертолёт и, кажется, тот, что делает репортажи. По крайней мере, через люк в крыше я видел только два. Жаль, что не обратил на воздух внимание ещё в начале ухода от полиции. Вполне возможно… Нет, сто процентов, что они выследили нас именно с воздуха и позволили сделать эту засаду.

Теперь им просто оставалось изрешетить машину из пистолетов, устроив нам внутри самую настоящую мясорубку.

— ЗАГЛУШИТЕ МАШИНУ! — раздался голос через громкоговоритель одной из полицейских машин. — ВСЕМ ПАССАЖИРАМ НЕ ДВИГАТЬСЯ! ПОДНЯТЬ РУКИ ВВЕРХ, ЧТОБЫ Я МОГ ИХ ВИДЕТЬ! НЕМЕДЛЕННО ЗАГЛУШИТЕ ДВИГАТЕЛЬ МАШИНЫ И ПОДНИМИТЕ РУКИ ТАК, ЧТОБ ИХ БЫЛО ВИДНО!

— Блять… — пробормотал Алекс. — Приехали…

Он был единственным, кто хоть что-то сказал. Остальные молчали, замерев на месте, словно зайцы в свете фар.

— ЗАГЛУШИТЕ МАШИНУ НЕМЕДЛЕННО! ВСЕМ ПАССАЖИРОМ ПОДНЯТЬ РУКИ, ЧТОБ Я МОГ ИХ ВИДЕТЬ!

— Малу? — жалобно пробормотала Сирень, словно только сейчас вспомнила, что по-настоящему она обычная восемнадцатилетняя девушка. Вся её спесь и уверенность были сбиты и буквально растёрты в порошок. — Малу, что нам делать?

Да вот только и Малу сам не знал. Сидел, словно пытался принять правильное решение. Пусть на нём и была маска, но я видел, как он слегка раскачивался назад вперёд, то ли пытаясь что-то придумать, то ли пытаясь взять себя в руки.

— БЫСТРО ЗАГЛУШИТЕ ДВИГАТЕЛЬ! НЕМЕДЛЕННО ПОДНЯЛИ СВОИ РУКИ ВВЕРХ, ЧТОБ Я МОГ ИХ ВИДЕТЬ!

Это было приговором для нас. Очень скоро сюда приедут такие наряды полиции, что будет просто не продохнуть. Хоть пытайся убежать через дома, всё равно тебя настигнут — это было неизбежно. Вертолёт просто не упустит нас. И впоследствии каждого засадят на долгие годы за решётку. И чем больше мы будем сопротивляться, тем на дольше сядем.

Я слегка повернул голову в кабину, видя, что остальные думали ровно о том же.

— Малу, мне… глушить? — её жалкий голос, полный страха за своё жалкое будущее, всполохнул у меня злость. Злость на эту жалкую дуру, которая тут же растеряла всю свою силу, получив лишь лёгкую оплеуху.

Малу, Малу, Малу… Я смотрел на тех, кто сейчас пытался себя уговорить, что сдаться будет куда лучше, чем что-либо предпринять, даже Малу. Потому они и рассматривали этот вариант для себя, пытались убедить, что так будет лучше и так далее, и тому подобное. Они искали компромисс.

И в этот момент я почувствовал к ним злость. Не ненависть, а именно злость на их слабость. Злость на то, что они решили пойти на дело, но были не готовы его довести до конца, встретившись с реальной трудностью. Они просто превратились в стадо овец, которые теперь не знали, куда бежать.

Мне было противно смотреть на тех, кто тут же сник, столкнувшись не с безоружными людьми, а с настоящими противниками. Мне хотелось ударить их. Слабые, никчёмные неудачники, которые решили, что лучше сдадутся без борьбы за собственное будущее.

Но я не мог, у меня есть за что бороться. Потому что приговор вынесут не только мне, но и моей сестре. Всей моей семье…

Я вспомнил, как сказал, что убью человека, если придётся. Сделаю всё, что от меня зависит, чтоб спасти сестру.

В отличие от них, я себя не обманывал. Компромисс — это выбор тех, кто не имеет силы отстоять своё.

— Сирень, — я говорил так, чтоб мой голос был твёрдым и уверенным, хоть и боялся не меньше, чем они. — На углу кафе со стеклянными стенами. Так мы отсюда выберемся.

— Что? Как? — она посмотрела на меня удивлённо, но мне было не до неё.

— ПОДНЯТЬ РУКИ ВВЕРХ, НЕМЕДЛЕННО! ЗАГЛУШИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ ДВИГАТЕЛЬ МАШИНЫ!!!

Да пошли вы все нахуй, уёбки.

Я щёлкнул предохранителем, вскинул автомат и без каких-либо колебаний нажал на курок. Треск автомата был чудовищен. Грохот в автомобиле был неимоверный. Я стрелял прямо через стекло веером, заставив спрятаться всех полицейских, словно крыс, за машины.

— СТРЕЛЯЙТЕ! ГАЗУ! — заорал я, не отпуская крючка и не давая кому-либо высунуться.

Ко мне присоединились остальные. Их словно отрезвила моя стрельба. За какие-то секунды кабину заволокло газами.

Сквозь стрельбу я не услышал, как взвизгнули покрышки машины. Сирень, низко пригнувшись, резко крутанула руль, разворачивая машину в сторону кафе на углу и очертив чёрный круг на асфальте, после чего вдавила педаль газа. Я стрелял, не переставая, как и остальные, поливая полицейских свинцом. Теперь нам некуда было отступать. Я отрезал нам все пути, и теперь ни один из этих идиотов не сможет съехать.