— Угадай кто, — до моего носа донесся аромат каких-то цветочных духов.

— Ирина Евгеньевна… — я пытался сообразить, с чего такие заморочки. Ведь я видел ее, и она про это знает.

— Да ну тебя! Ты меня еще обзови товарищем главной медсестрой, — ладошки исчезли, и девушка показалась передо мной. — Ты чего, других слов не знаешь, что ли?

— Знаю, конечно. Но вдруг чем обижу от незнания или кто услышит… — я судорожно пытался найти наиболее выгодную линию поведения.

— Тише ты! Давай лучше сядем, чтобы из зала не увидели, — она подала пример, тут же требовательно похлопав ладонью по соседнему сиденью.

— А как ты тут оказалась? — я немного поерзал в кресле. Тут они явно лучше, чем внизу.

— Не увиливай! — она положила свою руку поверх моей. — Давай потренируемся!

— В чем? — Ее холодные пальцы не давали мне сосредоточиться, притягивая к себе все внимание.

— Ты меня всегда по имени-отчеству будешь называть? — она перевернула мою руку ладонью вверх.

— А, это… Только ты меня сразу останови, если что не так, хорошо?

— Ладно, — ее пальцы переплелись с моими.

— Ира, Ирочка, Иринка, Ирусик… — я тихонечко начал перечислять все известные мне производные, краем глаза наблюдая за реакцией.

Она прикрыла глаза и, устраиваясь поудобнее, чуть сползла в кресле. По ее лицу гуляла легкая улыбка, изредка сменяясь гримаской в ответ на грубые формы. Вскоре у меня закончился запас имен, и я, недолго думая, перешел на комплименты. Тут пошло гораздо веселее: опыт из прошлой жизни позволял легко оперировать от самых простых и банальных «ты красивая» до «твой укол полностью перевернул мою жизнь».

Наконец, высказав, на мой взгляд, положенный на одну голову объем комплиментов, я замолчал, разглядывая хранящую молчание соседку. Внезапно она повернулась, ее вторая рука слепо зашарила по мне и, наткнувшись на искомое, затихла. Я замер. Пристально глядя мне в глаза, она придвигалась все ближе и ближе. Наконец наши губы нашли друг друга. Я поцеловал ее, сначала нежно, потом со стремительно нарастающей страстью, заставляющей нас прижаться друг к другу.

— Все, все… хватит, а то я за себя не отвечаю, — ее слова с трудом пробились через хмельной туман в голове.

— Это было очень… необычно, — я не отрывал взгляда от ее лица.

— Необычно? Я чуть голову не потеряла! Внутри меня такой теплый вихрь закрутился, аж закричать захотелось, — она легонько ладошками оттолкнулась от меня. — И вообще, не смотри на меня, я растрепанная, и лицо красное.

— Да, порхающие бабочки в животе — это серьезно, — я постарался сдержать улыбку. — Но вообще как ты здесь оказалась?

— Как-как. Соскучилась сильно и пришла. Ты же, поди, и не подумал зайти?

— Не подумал, — согласился я. — У меня вон, второй день прослушивание идет. Да и куда мне заходить? Я только дом знаю, пока расспрашивать буду, всю тебя скомпрометирую перед соседями.

— Позвонил бы на работу!

— В субботу?

— Ты отговорки ищешь или оправдываешься?

— Конечно, оправдываюсь. Так нам, мужикам, положено, — уже смело я притянул ее к себе и легонько чмокнул в губы.

— Вячеслав Владимирович! Вы где? — из зала раздался громкий голос Алевтины, мгновенно разрушив всю романтику.

— Вон, твоя зовет. Иди и завтра позвони, — строгий тон не оставил мне пространства для маневра.

Разбежавшиеся после поцелуя мысли потихоньку возвращались в черепушку, и я снова обратил внимание на собирающую бумаги Алевтину. Пройдя по сцене, она поочередно попадала в лучи софитов. Внезапно меня озарило.

— Алевтина, а можно попросить тебя поучаствовать в одном маленьком мысленном эксперименте?

— Конечно, а в чем он заключается?

— Представь себе, что ты у нас на радиостанции сидишь перед микрофоном. Нет, у нас вон скоро телетрансляции будет, давай садись перед камерой… Села? Теперь представь, что ты ведешь детскую передачу, тебя смотрят миллионы детей со всего союза… Режиссер дает отмашку, и ты… — я жестом толкнул к ней воображаемую волну

— Здравствуйте, дорогие ребята… И уважаемые товарищи взрослые!

Вслепую нащупав за спиной кресло, я медленно опустился в него. Передо мной, застенчиво улыбаясь и явно не понимая такой реакции, стояла Тетя Валя!

Я смотрел на Алевтину и судорожно шарил по закоулкам своей памяти. Но ведь Тетя Валя — она же Леонтьева, я это точно помню, потому что в детстве считал, что она замужем за певцом Валерием Леонтьевым. А передо мной, явно встревоженная моим поведением, нервно перебирает шнурок платья Ришар. Сменит фамилию, или это я оказался в параллельной вселенной?