Немного придя в себя, я посылаю Драгу извиняющийся взгляд и, сбросив его руки, которые невесть как оказались на моей талии, бросаюсь к дочери.

— Никак. Просто прошу земельку, чтоб всё выросло. А ты как делаешь?

Убрав руки от рыхлой земли, Лизка складывает их на коленях и выжидательно глазеет на меня.

— Я… А я представляю, каким оно вырастет.

Такой вот своеобразный обмен опытом с дочерью, помогает мне стереть обиды сегодняшнего дня между нами и успокоиться.

— Я, наверное, соберу части, чтоб быстрее было. — тихонько кашлянув в кулак, дракон оставляет нас одних и отправляется к ближайшей части "пазла".

Я благодарна ему всем сердцем и довольно щурюсь, поглядывая на мою такую хорошую, самую лучшую дочь.

— А когда ты колдуешь, с тобой тоже земля разговаривает? Как будто поёт и гладит по пальчикам. Так приятно…

Качаю головой и улыбаюсь:

— Она мне не поёт. Я ей пою. Песенку про мамонтёнка.

— Да? Я тоже попробую.

Нахмурив тонкие бровки, Лизка с самым серьёзным видом затягивает «По синему морю, к зелёной земле…»

Я не отстаю. Прочищаю горло и вовсю подпеваю дочери, даже не представляя, что о нас может кто-нибудь подумать.

Да и какая разница, что и кто о нас подумает?

В третий или в четвёртый раз затягивая ту же песню, я мысленно хвалю себя за смекалку и находчивость. Да, певческих талантов у нас с Лизкой не было, зато мне было спокойно. Как и ей.

Пока пою, совсем не замечаю волшебства вокруг. Я не боюсь, что сейчас подлетающая к нам головешка стукнет меня по голове или плечу. Я не боюсь за Лизку, потому что она золото и восторженный блеск в её глазах меня успокаивает. Я всё время старалась, чтобы дочь меня слушала, чтоб поступала, так как я скажу, для нашего блага, для порядка и хорошего поведения, а стоило бы слушать её. Конечно, не всегда и не совсем, и только слушать, а не слушаться, но с ней мне не страшно. Ни солдаты, ни Древо Жизни, что уже перемахнуло рост дочери, ни магия, которой нас кто-то одарил — ничего не страшно. Всё кажется таким глупым — все страхи кажутся глупыми.

Я знаю, что это чувствую не одна я.

Возвращающиеся ни с чем или с плавающими по воздуху головешками, солдаты тоже это чувствуют. Нет больше напряжения, нервных переглядываний и напряжённого сопения. Они больше не похожи ни на армию, ни на бездомных котят, они… Они как дети. Замирают с восхищёнными взглядами и больше не окружают нас. Не донимают вопросами меня, не торопят и ничего не требуют.

Эльфы, сами по себе магические существа, стоят, открыв рты, и глазеют на испещрённый трещинами и обгорелой корой ствол дерева, как маленькие дети на украшенную гирляндами Новогоднюю ёлку.

…и так мне радостно от всего, что аж мир обнять хочется.

Гоню от себя оптимистичные мысли и порывы безграничного счастья, чтоб, не дай бог, не разрушить этот момент. Не хочу опять бояться, думать и переживать. Хочу, чтоб всё так и продолжалось — легко, беззаботно, просто и счастливо.

Прежде чем прикрыть глаза, замечаю, как в проходе появляются люди. Я почти теряю ту ниточку детского восхищения и лёгкости, но замечаю старосту и тут же успокаиваюсь. Каким-то непонятным чутьём, я осознаю, что они пришли с миром. Пришли, чтобы помочь.

— А давай что-нибудь повеселее? — предлагаю я, коварно взглянув на дочь.

— А давай. — сияет она.

Я и не знала, что Лизке так нравится петь. Никогда особо не пела и не хотела, а тут… А может, это всё волшебство, скрытое в ней?

— Отпусти-и и забу-удь, что прошло, уже не верну-уть… — заводит дочь.

Пф, я этот мультфильм с ней раз двадцать смотрела!

Вызов принят.

Закрываю глаза и пою вместе с дочерью, не попадая в ноты и глотая окончания, но вот прям от чистого сердца.

В конце концов, это не концерт какой-то. Плевать, что там слышат другие. Мы так-то и денег за прослушивание нашего дуэта не брали.

…но, как и всё хорошее, всё очень быстро заканчивается.

Земля начинает дрожать и подпрыгивать.

Заоблачная эйфория счастья мигом спадает с меня, и я тяну дочь за руку. Нас подбрасывает вверх. На десяток сантиметров, а мне кажется, что на пару метров.

Сердце тревожно сжимается, а страх сковывает внутренности ледяным спазмом.

Ещё несколько толчков и мир замирает. Земля успокаивается. Не норовит нас угробить, сорваться с места и взлететь. Дерево перед нами мигает. Его широкий ствол меняется каждую секунду. По нему пробегают все оттенки чёрного, серого и коричневого. На раскидистых ветвях, прямо как у ивы, струятся серебристо-голубые лозы. Они сверкают как настоящие бриллианты и так и манят к ним прикоснуться. И листочки находятся. Совсем-совсем крошечные, овальные "слёзы" прозрачно-голубые и яркие, аж слепит глаза.

— Мама, ты тоже это видишь? — дочь задирает вверх голову и смотрит на меня широко округлившимися глазами.

А я не знаю, что она там видит! Я уже понимаю, что Лизка сильнее меня в этом волшебстве и подход у неё другой. Может, есть что-то, чего я не вижу, но видит она?

— Ты про дерево? — шепчу, крепче обняв своё сокровище. — Я его вижу!

— А почему она такое странное, мамочка?

Ох, пожалуй, этот вопрос не по адресу…

Осторожно, боясь повредить и сломать, я откидываю ниспадающие на нас ветви и выглядываю из-за них: