Нееет. Мой максимум — это плаха. К тому же, втягивать ещё одну дочь Марфы во что-нибудь противозаконное мне хотелось меньше всего.

— Не думаю, что наши пути с ней пересекутся, но благодарю за предложение, Финн.

— Удачи! — пожелал мне парень, прекратив следовать за мной.

Его взгляд ещё долго ощущался на моей спине, пока я не скрылся за поворотом и стройным рядком молодого леса. Вскоре, эпизод предложения помощи развеялся, подобно дыму, ничего после себя не оставив. Меня больше занимали слова целителя и то, как уверенно он говорил. Что если маг действительно убеждён в моей смерти? Значит ли это, что мои люди в безопасности? Могу ли я вернуться в Рэйн или теперь мне суждено остаток жизни скрываться?

Все это, безусловно, казалось важным. До тех самых пор, пока я не вошёл в Авалар.

Все трудности моего короткого путешествия меркли перед величественностью вражеской столицы. Я следовал за узором реки и она, как и наставляла Марфа, вывела меня к городу. Поднявшись на пригорок, с которого открывался прекрасный вид на Авалар, устроился на ночлег. Облокотившись на узловатые корни дерева, выступающие из земли, я рассматривал город и не находил в нем ничего зловещего или отталкивающего. Напротив, каждая деталь транслировала статность, важность, мощь, стойкость и волю. Будь то четыре белокаменных моста, подступающих и пронизывающих с каждой стороны света город или дворец, возвышающийся в точке их пересечения. Два кольца крепких стен опоясывали дома и непосредственно замок императора, четко разграничивая зоны доступа простым людям. Багровые черепичные крыши огнём горели средь величавых деревьев, шелестящих серебристо-оливковыми кронами. Тут и там куполами, увенчанными золотыми шпилями, возвышались административные здания, вроде ратуш, торговых палат или дипломатических посольств. Дома же граждан, в большинстве своём, имели два, а то и три этажа. Исполнялись в едином стиле с публичными сооружениями, но без излишней помпезности и роскоши. И чем удаленнее от дворца оказывался жилой квартал, тем скромнее он выглядел, лишённый пилястр, капителей, барельефов и прочих архитектурных премудростей, что придавали домам особую изысканность.

Речушка, выведшая меня к столице, подступала к дворцу и расходилась, огибая его с двух сторон. Посему обитель императора горделиво восседала на отдельном островке, очерчивая от себя водой остальной город.

Одним словом, после долгих скитаний по деревням и средневековым городам, красота Авалара произвела на меня неизгладимое впечатление. Чувствовались в нем педантичность, скрупулёзность и любовь к порядку.

Утро наступило очень скоро. То ли у них ночи короче, то ли виной тому бессонница. С моего местечка хорошо просматривался мост и входные ворота, вчера наглухо закрытые, а сегодня распахнутыми настежь. Возможно, меня уже ждут?

Хорошо, если так. Не люблю тянуть кота за то самое место.

Накинув на голову капюшон, я спустился с пригорка и вышел на тракт, ведущий к входному мосту. И очень удивился, когда передо мной возникла вереница встревоженных людей, тянущихся к столице. Я вклинился в общий поток и позволил ему нести меня к входным воротам. Быть может, так происходит каждое утро? Жители с соседних деревень просто следуют к месту своей работы? Город ведь не резиновый, не может вместить всех. Но мои предположения быстро разбились о встревоженные причитания и испуганное оханье попутчиков:

— Не может быть!

— Его нашли!

— Казнят сегодня!

— О, демоны Аваллона, как им это удалось!

— Ха, даже ворота открыли и не брезгуют пустить в своё святилище чернь!

— Прошу прощения, а кого казнить собрались? — обратился я к рядом идущему старику.

— Ты чего это, сынок? Али в лесу живешь? Отыскали Альдерика и сегодня показательно казнят на глазах у честного народа! Весь Аваллон об этом гудит!

Либо маг так уверен, что я сам вернусь, либо мне срочно нужны пояснения. Так или иначе, если меня ждут, то на входе в город однозначно схватят. Но этого не произошло! Стражи брезгливо воротили морды от народа, всем своим видом выказывая отвращение и неприязнь. Никто из них даже не пытался в общем потоке отыскать меня или кого-то похожего на меня.

Беспрепятственно проникнув в город, мы продолжили свой путь ко дворцу, у которого и должна состояться казнь. Вереница довольно сильно растянулась и двигалась медленно от таких же зевак, как и я, заглядывавшихся на великолепное убранство города. В какой-то момент улица, по которой мы двигались, и двухэтажные дома с колоннами, статуями и балконами, убранными душистыми цветами, показались мне смутно знакомыми. Такая короткая, но яркая вспышка дежавю, оставившая после себя царапающий осадок не понимая причин возникновения в тебе этого чувства.

От копания в архивах своей, как оказалось, несовершенной памяти, отвлёкся лишь остановившись у высокого мраморного постамента, ведущего к позолоченным входным воротам во дворец. На нем сиротливо стояла плаха с воткнутой рядом секирой. Стражи у постамента выставили щиты, отгоняя народ, подобравшийся слишком близко, на несколько метров назад. Волна недовольства колыхнула толпу и угасла где-то в конце.

Я не мог понять, что происходит, но держал голову слегка нагнутой, чтобы капюшон своей тенью тщательно укрывал лицо. Народ ждал, шелестя тихими разговорами, а я старательно прислушивался, надеясь выхватить нужную информацию. Но все оканчивалось тем, что мне уже приходилось слышать.

Гробовая тишина накрыла город, когда ворота дворца распахнулись и в сопровождении свиты народу явился император. Платиновый доспех сиял в лучах света, слепя присутствующих. Я, как и все, потёр глаза, унимая резь и вернул внимание постаменту. Из ворот непрерывным потоком выходили женщины, мужчины, стражи и последней, защищённой с четырёх сторон воинами, вышла… Алариэль.

Она не походила на пленницу, пусть лицо и выглядело усталым, понурым, словно лишённым сна. Богатое убранство лёгкого, летящего платья утяжелялось драгоценными камнями, переливающимся всеми цветами радуги. Длинные волосы собраны в элегантную прическу, а макушку венчает… диадема?