Выдохнул со спокойствием, потому что гостей еще не было. Последние два часа мама терроризировала меня звонками, и я посчитал приемлемым сообщить ей о своем возвращении, направляясь к кухне. Не удосужившись поздороваться в ответ, мать бросила оценивающий взгляд на Игоря, а затем, отдав очередное распоряжение Алене, покинула кухню с важным видом, нервно теребя подол своего платья и что-то бормоча себе под нос. Очевидно, ее что-то вынудило выйти из себя, но благо это не имело отношения ни к ко мне, ни к Игорю.

Постепенно собирались гости. Я здоровался, пожимая руку каждому, кто подходил ко мне лично. Минувший час прошел в полнейшей скуке: меня словно занесло лавиной из безликих поздравления от людей, которые, возможно, видели меня впервые.

— А где твой батя? — жуя креветку, схваченную с подноса, спросил Игорь.

Пожал плечами, медленно испивая шампанское из своего бокала. Еще час и я окончательно разочаровался в происходящем, чувствуя легкую расслабленность после очередного, уже не помню какого по счету, бокала игристого напитка. Гости переговаривались между собой, а несколько молодых девушек примерно моего возраста, украдкой бросали взгляды в мою сторону. Хотелось закатить глаза от нелепости происходящего.

В гостиной и патио собрались все деловые партнеры отца и друзья семьи, кроме самого папы и моего старшего брата. Смешно.

— Сынок, ты уже познакомился с Вероникой? — елейным тоном протянула мама, мягко хватая меня за локоть. Как ей удалось так незаметно оказаться рядом с нами, когда еще секунду назад она была в другом конце гостиной?

— Вероникой?! — вскинул бровь.

— Вероникой Тихомировой, — чуть тише добавила мама.

Стереть эмоции с лица мне не удалось: маска презрения не утаилась от взгляда родительницы, покачавшей головой в знак неодобрения.

— Вероника, дорогая, — вскрикнула мама, оглушая.

Блондинка в розовом, кукольном платье обернулась на истошный призыв и неестественно улыбнулась. Невольно мазнул взглядом по ее телу: что ж, фигура у нее неплоха. Длинные ноги, большая грудь, выгодно подчеркнутая вырезом декольте. Обвёл глазами лицо. Красивая, только вот слишком уж много манипуляций с внешностью, заметных даже невооруженным взглядом. Готов поклясться, если бы девушка не была «знатных» кровей, моя мать ее со мной и на порог нашего дома бы не пустила.

— Привет, — хлопая ресницами, проговорила девушка.

— Привет, — ответил, кивая.

— Еще раз с днем рождения.

— Спасибо.

И этот бесполезный диалог загнал нас в безмолвие, нависая над нами грозовой тучей. Игорь, стоящий рядом, тихо хихикнул. Мама жестом, не скрывая своих намерений указала Игорю идти за ней, чтобы оставить нас с Вероникой наедине.

Заиграла медленная композиция и голоса в гостиной стали тише.

— Пошли, потанцуем, — опустив высокий бокал на столик, я придвинулся к широко улыбающейся девушке и потянув ее за предплечье, повел в центр зала.

В конце концов, после танца, я не обязан прямиком бежать с ней в ЗАГС, а небольшая встряска в такой скучный вечер нам обоим пошла бы на пользу. Мелодия Фрэнка Синатры медленно лилась из колонок под аккомпанемент скрипок в живом исполнении.

Буквально на второй минуте, кажущейся бесконечной композиции, я заскучал, едва сдерживая себя, чтобы не зевнуть под прицелом пристального внимания окружающих. Более чем уверен, что завтра эти люди во всеуслышание будут трубить о том, что Руслан Каминский сделал предложение племяннице Тихомирова.

Бррр… Я может и джентльмен, но все-таки не идиот.

От одной мысли об этом словно жуки поползли по коже. Разорвав кольцо рук, я улыбнулся, и попросив простить меня, покинул гостиную. Плевать как отреагирует на это мама. Дойдя до кухни, бессознательно ощутил жжение на затылке и спине и медленно обернувшись, заметил возню у входных дверей. Маша и ее муж Антон вошли в дом. Сестра поправляла ленту в волосах своей дочери, а затем подняв голову, подмигнула мне. Хорошо, что они наконец-то прибыли.

— Стажироваться будешь? — спросил Антон. Беседа носила непринужденный характер и пока сестра ненадолго оставила нас наедине, мы с ее мужем перешли на нейтральные темы. Ведь между нами, кроме родства, пока не было ничего общего. — У нас? — добавил он после моего кивка.

— Пока да, — сухо ответил, пригубив стакан с колой.

Наклонил голову вбок, неведомой силой цепляясь глазами за входную, бронированную дверь.

— Прошу меня извинить, — поставил стакан с напитком на стойку с керамической статуэткой и направился в уборную комнату.