«Позор семьи», — снова вспоминаю слова своего отца и опустив голову, смеюсь.

Встав, немного жмурясь от солнца, прикладываю ладонь козырьком ко лбу. Во рту пересохло от жажды. Иду по мощенной декоративным камнем, дорожке прямо к ступенькам, ведущим к дому. Быстро пересекаю путь до, к счастью, пустой, просторной кухни. Никого нет. Полная тишина и я сегодня здесь один. Прикрываю глаза и кажется, будто на мгновение глохну от отсутствия звуков людей.

Открываю высокий холодильник и достаю оттуда графин со свежевыжатым апельсиновым соком. Мама не разрешает Алене — нашей кухарке, ставить свежевыжатые соки в холодильник. Их нужно пить сразу, свежими, а остатки выливать в раковину. Плевать, я не привередливый. Только вот после, стоит вылить оставшийся напиток и помыть графин, чтобы забывчивой Алене не влетело. Тянусь к верхнему ящику над столешницей, достаю оттуда прозрачный высокий стакан и наливаю себе прохладный напиток. Подношу стакан к губам, снова прикрываю глаза и сделав глоток, блаженно вздыхаю. Холод от стакана с соком приятно просачивается сквозь пальцы рук, освежая.

Это — несомненно лучший день рождения в моей жизни. Тихий и спокойный. Нужно переодеться во что-нибудь простое и полежать на диване в гостиной. Еще немного насладиться комфортом и тишиной, ведь через пару часов родители вернутся домой. Папа будет отчитывать меня за непослушание, а мама поддакивать, напоминая о том, что мне стоит брать пример со старшего брата.

Сложив руки на груди, уже после, я развалился на диване и плотно закрыл глаза. Но ненадолго. Послышался визг двигателя автомобиля, а затем скрип входной двери забора. Я подскочил на месте от неожиданности и всепоглощающего разочарования. Они приехали, не дав мне насладиться своим уединением хотя бы на час. Это странно, ведь свадьба должна была быть в полном разгаре, а на часах ещё не было и семи. Бросив смартфон на журнальный столик и обогнув диван, я направился к входной двери. Потер скулу от фантомных болей уже давно зажившей раны и дернул за ручку.

— Сюрприз! — крикнули с порога, и я удивленно вскинул брови вверх.

Сглотнул, абсолютно растерянный, ведь меньше всего ожидал увидеть здесь свою старшую сестру Машу с ее парнем и… ее подругу Олесю. Сестра сразу же бросилась мне на шею и крепко обняла меня, хоть мы и виделись на свадьбе. После окончания школы Маша переехала в нашу квартиру в городе и мы скучали друг по другу.

— Мальчик мой любимый! — воскликнула она и вошла внутрь дома.

— Я думал, вы еще долго будете на свадьбе, — сказал сестре.

Маша поцеловала меня в щеки, отстранилась, а затем ко мне подошла Олеся. Которая улыбалась, держа в руках шары и огромную коробку с тортом.

У меня перехватило дыхание. Всякий раз, когда мы встречались, мое сердце стучало, а ладони запотевали, и я понятия не имел почему. Щеки горели от растерянности и смущения, и я больше не мог смотреть ей в глаза, как в детстве. Сделав шаг, Олеся сильно обняла и поцеловала в обе щеки несколько раз. Девушка немного выше меня и хоть я и выдался ростом, рядом с ней все равно чувствовал себя мелким идиотом.

— Любимый мой! — протянула она мелодичным, нежным голосом, словно обращалась не к подростку, а к сопляку пятилетнему. — С днем рождения!

— Спасибо, Олеся… — пролепетал я.

Потому что я и есть самый настоящий сопляк, у которого заплетается язык.

Девушка дернула меня за здоровую щеку пальцами и погладила по голове. Ведь только ей было известно, что отец избил меня на прошлой неделе, когда я отказывался уезжать из Москвы.

Я снова сглотнул от непонятных мне ощущений и тепла, которое ощущал всякий раз, когда меня касалась эта девушка.

Олеся и моя сестра Маша — друзья с детства. Мы все учились в одной школе до тех пор, пока меня не исключили за плохое поведение прошлой осенью.

— Русик, мы за тобой приехали, — сказала Маша.

Девчонки даже пригласили моих друзей и я уверен, инициатива исходила от Олеси, ведь Маша о таких вещах бы даже не подумала.

День рождения проходил хорошо, но я чувствовал себя все равно паршиво. В горле скопился ком, а за грудиной защемило, полоснуло чем-то острым. Не хочу уезжать из Москвы. Хотя, может и к лучшему, что буду подальше от семьи, ведь кажется, будто отец отправляет меня в ссылку, чтобы я не мельтешил у него перед глазами.

Мы вернулись домой еще дотемна. В моих руках фотография в серебристой рамке с надписью «Birthday boy»* — успели запечатлеть момент, когда все были в сборе.

«Рус, ты будешь мне писать из Лондона?» — сообщение от моей одноклассницы, Леры. Я ни разу не был на свидании и вряд ли уже схожу здесь, в Москве.

Односложно ответив на сообщение я удалил письмо из мессенджера. В конце концов я никому ничего не должен, а Лера найдет себе кого-нибудь другого, ведь ей так же, как и мне, всего лишь четырнадцать. Вряд ли мы встретимся снова. Маша и Олеся были на втором этаже, в комнате сестры, а я сидел один за кухонным островком, держа в руке стакан с колой. Почувствовал пряный запах ванили, когда поднес широкий, граненный, стеклянный стакан ко рту и сделал вдох. Раздалась сирена, во дворе возникли яркие вспышки от мигалок — свадебная процессия была на месте. Сергей со своей женой собирались в свадебное путешествие только завтра, что значило, что с минуты на минуту в нашей гостиной соберётся близкий папин круг, состоящий из московской элиты. Господи.

Все поздравляли моего брата и его молодую жену, а я заметил искоса недовольный взгляд моего отца, безмолвно восклицающий: «прочь с глаз моих». Конечно, ведь я предстал перед ними в обычной белой футболке и джинсах. С разукрашенной, от старых синяков, физиономией. И ему плевать, что стою я по стойке смирно и улыбаюсь гостям. И они мне, кажется, даже рады. Да кого я обманываю, что бы я ни делал, я всегда не прав, и даже если бы был в костюме и опрятный, он все равно нашел бы к чему придраться.