— Спасибо за прекрасный вечер, — улыбнулся он.

Руслан

В субботу ко мне в гости наведалась Маша со своими детьми. Весь день я провел дома: разбирал одежду, раскладывал вещи, которые все еще покоились в чемоданах, по полкам и шкафам. Погода была отличной, но настроения и маломальского желания идти куда-то, почему-то не было. Я будто вновь ощутил эту вязкую, до дрожи осязаемую пустоту и одиночество.

Поэтому приходу сестры с племянниками был несказанно рад.

— Милана, не отвлекай меня! — буркнула сестра своей пятилетней дочери, мельтешащей у нее перед глазами. Девочка пыталась подпрыгнуть до уровня локтей своей матери, чтобы «отобрать» у нее интересующую ее, пакетик-пирамидку необычного чая. — Иди, посиди со своим братом!

Маша заваривала напиток, привезенный мною из Лондона. Сестра поднесла заварочный чайник близко к лицу и сделав глубокий вдох, довольно прикрыла глаза.

— Мне кажется, сейчас ливанёт, — захихикала она, отодвигая шторы вправо и наблюдая за картиной из окна.

Я же, проверял почту и сообщения из Globber — социальной сети, в которой мы переписывались с британскими друзьями. Вечеринки, фотографии с вручения дипломов в мантиях и шапочках выпускников. Улыбнулся, когда получил видео-сообщение от однокурсницы Айлин, адресованное мне. Маша отошла ненадолго в гостиную, а я все продолжал листать мессенджеры, пока не дошёл до переписки с Олесей. Нажал на ее имя в программе и стал перечитывать сообщения. Интересно, чем она сейчас занята? Вчера, я не знал, как мне попросить ее посидеть подольше в том баре. И парадоксально, что я так же не знал, о чем с ней говорить, когда в детстве, мой рот не затыкался ни на минуту в ее присутствии.

Сглотнул, а моих щек отчего-то словно коснулась зажжённая спичка. Надеюсь, Маша этого не заметила, когда проходила мимо. Внезапно послышались раскаты грома и грохот ливня заполонил безликое пространство кухни.

— О, я же сказала, что ливанет, — хмыкнула сестра, вернувшись на кухню.

Девушка разлила по чашкам ароматный чай и разместилась прямо напротив меня.

— Тебе большой кусок? — спросила она, поднося разделочный нож к бисквитному торту. — Или ты на диете?

Я изогнул бровь в недоумении, от чего сестра прыснула, разрезая торт напополам.

— Пробовал когда-нибудь такой? — добавила она, вырывая меня из моих мыслей. Я непонимающе уставился на девушку, а затем закивал, хотя не сразу понял, о чем шла речь. — Мимо Laduree проходили с детьми. Милаша с Костей уминают за обе щеки.

— Выглядит аппетитно, — пробормотал я, вытаскивая из огромного куска кондитерского великолепия спелую клубнику.

Послышались выкрики детей из гостиной: ребята просили добавки, очевидно этот приторно-сладкий торт детям пришелся по вкусу все же больше, чем мне. Дождь постепенно прекращался и вскоре тяжелые, серые тучи покинули небо, и из облаков слабо проглядывало вечернее солнце.

— Какие у тебя планы на вечер? — неожиданно поинтересовалась старшая сестра.

Последние полчаса нашей беседы больше походили на викторину «вопрос-ответ»: Маша, будучи более разговорчивой чем я, то и дело задавала мне вопросы, а я просто однобоко отвечал. Сделав глоток уже остывшего чая, я брезгливо поморщился.

— Никаких, — честно ответил я, подливая себя кипятка в глиняную чашку. Хотя, вечерком, намеревался наведаться в «Атлетику». — А у тебя?

— На ночь с детьми оставаться не буду, — улыбнулась она. — Мало ли, какие у тебя на самом деле планы, — и сестра тихо засмеялась , передразнивая меня.

— На самом деле никаких, — сделал вид, что не понял ее намеков. Маша встала с барного стула и направилась к кофе-машине, рядом с которой лежала сахарница. — Может, заскочу в спортзал.

— А как насчет Вероники?

Я едва не поперхнулся остатками «Английского завтрака». Не сумев скрыть истинных эмоций, попытался все же изобразить нечто, похожее на удивление, но мои ложные попытки показаться вежливым потерпели поражение.

— Что?

— Я про Веронику Тихомирову, — укоризненно проговорила Маша. — Не делай вид, что не понимаешь, о чем речь.

— Что ты хочешь от меня услышать? — встав с дивана, забрал обе чашки со стола и переместил их в посудомоечную машину. Я не сильно жаловал чаи, поэтому наклонившись, достал из прозрачной вазочки капсулу и поместил ее в кофе-машину. — Встречаться с ней я не собираюсь.

— А что ты маме скажешь? — не унималась сестра. Вскинул брови и тяжело выдохнул, упираясь ладонями в столешницу.

Только этого мне не хватало.

— Это, конечно, не мое дело, — улыбнулась она, выставляя ладони вперед в оборонительном жесте. — Просто мама…