Я бы хотел сделать ей какой-нибудь подарок на память. Сразу же вспомнил о тех красивых браслетах из бусинок, которые делала моя одноклассница на заказ. Хотя, вряд ли Олеся примет подобный подарок, а тем более станет носить такое украшение.

Ненароком я бросил взгляд на ее розовые губы, которые она слегка вытянула во сне. Мои щеки вспыхнули, стоило почувствовать что-то странное внутри, в районе груди, что-то, что прежде я никогда не чувствовал. Что это такое?

Я однажды влюблялся в одноклассницу, правда, ощущения были совсем другими. Лесенка мне как сестра, иначе и быть не может. Рассматривая ее красивое лицо, как зачарованный, я все чаще ловил себя на мысли о том, что чувствую что-то определённо иное.

Она мне не сестра.

Но она обо мне заботится как о своем младшем брате. Загипнотизированный, я наклонился и легко прикоснулся губами к ее щеке снова. И губы мгновенно стали зудеть, словно к ним поднесли спичку.

Что будет, если я поцелую ее в губы?

Нет, это неправильно, ведь мне всего лишь десять лет. Нет, нет, нет. Я — чокнутый сопляк, который помешался на подруге своей сестры, а ведь она заботится обо мне всего лишь из жалости.

Леся, наверняка, уже много раз целовалась с парнями. Мысль об этом мне совсем не понравилась и вызвала прилив… ревности? Как такое возможно? Нет, это определённо ревность, ведь подобное чувство мне было знакомо. Только сейчас, в сто раз помноженное, рвущее грудную клетку напополам.

И наклонившись, я прикоснулся губами к ее губам. Зачем я это сделал? Горящие огнем губы полыхнули еще сильнее, словно на их месте остался пепел. Я прикоснулся к своим губам и едва не сошел с ума. Чувство запретности, неправильности происходящего вынуждало мое сердце ухнуть вниз.

Она… никогда на меня не посмотрит. Она всего лишь помогает мне не сдохнуть в этой семье, и я не раз плакал при ней как мерзкий тюфяк, ребенок, которым я останусь для нее навсегда.

— Русик, ты уже проснулся? — ласково прошептала она сонным голосом. Надеюсь, она никогда не узнает о том, что я поцеловал ее вот так. — Хочешь есть?

И она протянула мне два наивкуснейших бутерброда, которые я просто обожал. Мое щека еще побаливала при жевании, ведь отец ударил меня со всей силы пряжкой.

Мне нужно научиться следить за своим языком и не огрызаться, если я в будущем не хочу больше попадаться ему под горячую руку. Олеся намочила ватный диск каким-то средством из своей сумочки и стала аккуратно прикладывать его к моей щеке. Подув на ранку, девушка извинилась, ведь я рефлекторно застонал и зажмурился.

Слабак.

— Прости, родной, — она нежно поцеловала меня в щеку.

— Все хорошо, — ответил я и бросился ей на шею. — Леся, ты самая лучшая.

Мое сердце норовило сделать кульбит за грудиной от переполняемых меня, чувств. Мы сидели в обнимку несколько минут, пока я не расслышал тихий плач. Почему она плакала? Неужели из-за меня?

Дверь с грохотом отворилась и на пороге оказался озлобленный отец. Я моментально напрягся, ощутив растущий страх, сковавший мое тело. Заплаканная мать держала его за руку, в которой он сжимал свой тяжеленный ремень.

— Мне звонили из школы… — слова как приговор, прозвучали из уст отца.

Но ведь я ничего плохого не сделал. В этот раз я действительно ни с кем не дрался. Мне плохо давался английский язык, но ведь это не повод бить меня за это.

— Вы с ума сошли?! — закричала Олеся, и закрыла меня собой, как и вчера. — Я вам и пальцем не позволю его тронуть!

И моя мама ударила ее по лицу. Ударила так сильно, что девушка, потеряв равновесие, упала на пол.

— Дрянь! — брезгливо фыркнула она. — От тебя житья нет! Что ты забыла в этом доме, когда моей дочери нет?!

Я инстинктивно поддался вперед, заслоняя собой Олесю, над которой злым коршуном, возвысилась моя разгневанная мама.

— Не трогай Олесю! — закричал я.

— Щенок, как ты посмел повысить голос на мать!

Леся скрыла меня собой и удар отца повис в воздухе. Бормоча что-то себе под нос, мужчина вышел из моей комнаты под мольбы матери больше не поднимать на меня руку. Я же, просто уткнулся в грудь своей подруге детства.

— Не плачь, Русланчик, — прошептала девушка, из глаз которой лились слезы.

— Я не плачу, — улыбнувшись, протянул уверенным тоном. — Это ты плачешь. Почему? Тебе до сих пор больно?

Но она не ответила на мой вопрос.