Шрифт:
— Кусок дерьма, — фыркнул он и поднял руку. — Да как ты посмел…
— Замахнешься, — предупредительным тоном произнес я доходчиво, отчего мужчина попятился назад. — И я сломаю твою грязную руку.
Посмотрев вбок, на лежащего грудой бесполезного хлама, его родного сына-труса, я хмыкнул и снова поднял глаза на отца.
— Он получил по делу, — объяснил громко. — Я написал заявление и ухожу из твоей конторы, — выплюнул слова ему в лицо. — Машину и твою квартиру я тоже тебе возвращаю, — бросив ему ключи в лицо, заявил я. Хотя, квартира изначально была оформлена не на меня. — Мне ничего отныне от тебя не нужно.
Наверное, я бы сумел расслышать крики предупреждения ошарашенного Александра, стоящего в толпе напротив, если бы не оглушительный выстрел. Дальше все происходило как в замедленной съемке: ко мне подбежали орущие коллеги, но звуков слышно не было. Защипало в груди и опустив голову я заметил, как бордовое пятно, появившееся на моей белой футболе, стало постепенно разрастаться, увеличиваться в размерах. Это — кровь. Моя кровь от выстрела, только боли, похоже, совсем не было. Лишь помутнение рассудка и мельтешащая перед глазами, а затем полностью заполонившая все передо мной, темнота.
Глава 30
***
— Как ты посмела? – возмутился молодой парень. — Кто ты такая, чтобы говорить так с моими друзьями?!
Надежда прогнала всех его пьяных друзей, которых ее сын привел к ним домой, чтобы продолжить ту нескромную вечеринку, что они затеяли в ночном клубе. И за что они могли быть доставлены в отделении полиции, если бы не вовремя подоспевший на помощь, Владимир Каминский.
— Имей уважение, наглец! — Надежда была непреклонна. — Я – твоя мать!
Ее всегда смущало поведение старшего сына, в котором было слишком много гордыни. Но вчера, вернувшись из клуба поздно ночью, пьяный и не имеющий и толики уважения к родителям, парень намеренно сломал любимую игрушку четырехлетнего брата. Да и не просто сломал, он сделал это на глазах у ревущего ребенка, при этом жестоко и зловеще смеясь. Из-за скуки, забавы ради, проникнув посреди ночи в детскую комнату.
— Ты моего уважения не заслуживаешь, — фыркнул он и Надежда рефлекторно ударила его по лицу.
Парень зажмурился, брезгливо провел ладонью по щеке так, словно смахнул с нее нечто заразное.
— Руслана не трогай, — проглотив обиду на родного ребенка, сдавленно проговорила женщина. — Это — наше с твоим отцом дело. Не лезть туда, куда тебя не просят!
— Так ты из-за пацана этого руку на меня подняла? — прищурившись, ухмыльнулся Сергей. — Из-за него?!
— Он еще маленький совсем, — подавляя наступившие на глаза слезы, проговорила Надежда. — Руслан — твой братик. Ты оберегать его должен, а не…
— Он мне никто, — ультимативно заявил парень, глядя прямо в лицо своей растерянной матери. И еще раз демонстративно погладив по своему лицу, чтобы показать ей свое отношение к ее «промаху».
Потому что несмотря на то, что он был лично знаком с многочисленными любовницами своего отца и закрывал на это глаза — к измене матери он относился прямо противоположно, враждебно, как к предательству его самого.
— Сегодня ты унизила меня, — добавил он резко. — И я этого никогда не забуду.
Руслан
Яркий свет светодиодной лампы, прикрепленной к потолку, вынудил меня зажмуриться. Глаза будто выжигало солнечным светом в ясный день, но тяжелые, слипшиеся веки совсем меня не слушались, не желая отворяться. Послышалось монотонное жужжание и писк какого-то аппарата. Как в кино. Откуда это? Еще я слышал где-то вдалеке тихий плач, а затем, ощутил легкое, едва осязаемое прикосновение губ к моей скуле. Стало мокро от слез.
— Любимый мой, — истошно протянула девушка. — Очнись, пожалуйста.
Мне понадобились высшие силы, чтобы разомкнуть свинцовые веки. Я лежал в одиночной, стерильной палате: по обе стороны от меня были проведены бесчисленные трубки, провода, которые тянулись от моих вен к какому-то оборудованию, названия которого я не знал.
— Руслан, приди в себя, — надрывно прошептала моя дорогая жена. — Умоляю.
Олеся, уткнувшись лицом мне в грудь, гладила мою руку и не переставая тихо плакала. Девушка протянула мою ладонь близко к своим губам и оставив на ней несколько поцелуев, наконец-то, подняла свою голову. Мне так хотелось прижать ее к себе, обнять крепко и поблагодарить судьбу за то, что я, все-таки, выжил.