— На этом, полагаю, праздник был закончен?

— Конечно. Семья быстро разошлась по своим комнатам. Стало тихо. Мне было очень страшно засыпать в этой тишине. Если бы уснуть в ту ночь все же удалось, сегодня меня бы здесь не было.

— Как он прошел к тебе? — Камиль все понимает.

— Договорился с охраной. Няня спала в соседней комнате. Он ввалился в мою. Я успела сорваться с кровати и кинуться к окну. Пока Артур пьяно спотыкался о мебель на своем пути, я изо всех сил закричала. Ворвалась та самая охрана, прибежала няня. Вызвали отца. Брата тогда сильно избили в наказание за эту выходку. За сутки сменили всю мою охрану, а его увезли. Потом няня рассказала, что брата выслали из страны, и всем запретили говорить о случившемся под страхом смерти.

— Почему же отец разрешил ему вернуться? — задает он следующий вопрос.

— Я не знаю. Могу лишь сказать, что из волчонка мой брат превратился в матерого волка. От него еще сильнее тянет опасностью и его взгляд в мою сторону стал еще более сжигающим. Я сказала тебе правду. Я боюсь его. Не верю, что он изменился. Слишком хорошо чувствую обратное.

— Вот видишь, как хорошо, что я забрал тебя из семьи. Благодарю за откровенность. Я ценю.

— Что теперь будет? — боюсь посмотреть ему в глаза.

— С тобой? — киваю — Ничего не изменится. Иди в душ. Я вижу, тебе это нужно, а я пойду к жене.

У меня внутри что-то лопается от его последних слов. Оно копилось — копилось, раздувалось, пока я рассказывала про старшего брата, и «жена» вдруг стала триггером. Будто кол вогнали между ребер и от резкой боли из глаз брызнули слезы.

Камиль застывает, ошарашенно глядя на меня, а я ничего не могу сделать. Не могу это остановить. Соленая вода стекает по щекам. Я и вытереть ее не решаюсь, и посмотреть на своего хозяина тоже. Это же правильно. Он должен идти к жене. Его вообще слишком много рядом со мной. Такое вряд ли допустимо. И я ведь боюсь его.

Последняя мысль звучит в голове со знаком вопроса.

— Пиздец… — слышу его глухое раздражение. Вжимаю голову в плечи.

Все же еще боюсь. Откуда тогда слезы?

Камиль продавливает матрас своим весом. Оказывается передо мной на коленях и огромными пальцами вытирает с моего лица бесконечные мокрые дорожки.

— Посмотри на меня, — звучит тихое требование.

Не могу. Мне так стыдно за эту реакцию, совладать с которой не получилось. Неправильную реакцию. Не имеющую право на существование!

— Ясна, ты ревнуешь? — кол между ребрами проворачивается, закручивая новый виток непонятной мне боли. Слез становится больше. Я не могу ответить. Отрицательно кручу головой, даже не пытаясь оправдаться.

Камиль смеется. Это задевает еще сильнее. Он поднимает мое лицо и начинает его целовать. От его бороды кожа начинает слегка зудеть. Морщусь, шмыгаю носом, все же стараясь взять себя в руки.

— Хочешь, чтобы я остался с тобой до утра?

— Я не имею права просить о таком, — у меня получается ответить.

— Я не так задал вопрос. Хочешь или нет?

Вдох дается с неимоверным трудом. Чтобы поднять на него взгляд, я отдаю едва ли не последние силы. Прочитать реакцию на мою истерику по лицу Камиля невозможно. Он превратился в каменное изваяние без единой эмоции. Какой ответ для меня станет приговором? Если бы хоть что-то промелькнуло во взгляде, дернулась мышца или вздрогнули губы. Я бы поймала и поняла, как поступить правильно, но Камиль не спешит помогать. Он ждет. Мне надо принять решение.

Делаю еще один вдох.

— Нет, — даже качаю головой для убедительности. — Я хочу побыть одна. Пожалуйста.

Он кивает, разворачивается и уходит, грохая обувью по полу так, что подо мной дрожит кровать. Или это я дрожу… растерялась.

Хлопает дверь. Я сижу еще несколько долгих минут глядя в одну точку. В комнату входит взволнованная Самира. Увидев ее, кол между моих ребер снова прокручивается, ломается и я падаю на постель лицом в подушку, рыдая так громко, что все остальные звуки исчезают.

Камиль

От моего разъяренного взгляда Индира шарахается в угол своей спальни. Сделав глубокий вдох быстро берет себя в руки и покорно улыбается понимая, зачем я пришел. Наказывать за то, что пожаловалась отцу.

К сожалению, на данный момент это единственный способ напомнить ей, кто здесь хозяин, в том числе и над ее телом. Я не могу выслать жену из дома, нет официального повода. Можно было бы лишить ее личных денег… если бы они у нее были!