Она, как была босиком, выскочила из машины и тут же на бегу стала яростно звонить домой:

— Ба! Меня похитили, пожалуйста… — Она не договорила, трубку вырвал догнавший её Грег и властно сказал:

— Миссис Уильямс, это детектив Грег Плитт, Управление по борьбе с преступностью. Если вы попросите вашу внучку сесть в машину, то уже через полчаса она будет дома целая и невредимая.

Сперва она, конечно, проревела полночи, потом тупо смотрела телевизор, переключая каналы. Потом спала. Потом после первого утреннего извинительного звонка от Грега, вырвавшего её из спасительного сна, отключила телефон.

На работу Терри не пошла, решила, что зализывание душевных ран весьма солидный повод пропустить её.

Потом… Опять спала — до обеда.

С дивана, где она свила удобное гнездо, её выгнал голод. После стакана сока, вызвавшего лишь боль где-то под ложечкой, она пошла обратно на диван, но… Взгляд упал на рисунок Грега на столе. Она оглядела свою квартиру свежим взглядом и ужаснулась — Грег был везде. От пары Гралекс до глупой пары Грерри. Он смотрел из скетчбука, он подглядывал со стола, он недовольно щурился со смятых салфеток на кухне. Он…

Терри стиснула зубы и пошла собирать и выкидывать его из своей жизни. В мусорную корзину летели все её зарисовки без разбора. Абсолютно все, даже которые ей нравились и… Она замерла над рисунком, принесенном вчера с работы. На неё смотрел Грег в полицейской форме.

— Вот черт… — Она судорожно запихнула рисунок поглубже в корзину, но теперь на неё смотрел Грег с бельем в руках. Она глупо рассматривала рисунок, вспоминая вчерашнее: “О. Если что — машина не моя, я у Алекса её взял, моя старушка в ремонте.”

Кинулась дальше рыться в корзине и… Рисунок с кафе. Ведь он именно в этом кафе её и ждал!

— А…

Что она еще рисовала?! Нет, она отдавала себе отчет, что это все глупость, выверты сознания, но все же… Все же… Все же… Ведь с Пег Райли тоже… Всего лишь совпадение…

Сердце испуганно билось где-то даже не горле — в голове.

— Этого не может быть. Просто потому, что не может. Я не хочу об этом думать… Этого просто не может быть… — Она отрешенно села на диван, прибегая ко второму любимому трюку бегства от реальности (рисовать сейчас ей было категорически нельзя) — включила телевизор. Новостной блок как раз заканчивался словами ведущей, зачитывающей текст:

— Приносим свои соболезнования родным и близким погибшего…

С экрана на неё смотрел тот самый рыжий мужчина заметно в возрасте в траурной рамке.

— Вот… Черт… — Терри спешно защелкала пультом, но новости закончились везде. Пришлось ждать почти полчаса, прежде чем возобновится новостной блок, заканчивающийся словами о трагической смерти начальника Спец. отдела суперинтенданта Мортимера Райли. И с экрана совершенно точно смотрел он. Тот самый мужчина, чей портрет спешно рисовал отец. Дальше шло что-то про коллег и прочее, на заднем плане мелькали Грег и Алекс, еще куча полицейских в форме и нет…

— Этого не может быть…

Она вцепилась в телефон и… Замерла.

…Что я ему скажу? Грег, я видела твоего начальника на портрете из квадриптиха?… Его как раз рисовал мой отец. Ага, а до этого дед. Ой, а ты знаешь, последние десять лет дед не рисовал портреты. Я точно не знаю, почему, но… Что-то там было связано со внезапно умершими людьми. И Пегги он не рисовал. Я помню, там были три стандартных ракурса — с боков и со спины. А вот портрет… Я не знаю, откуда он взялся и куда пропал вид со спины. Наверное, мой отец нарисовал портрет Пегги…

Она закрыла глаза:

— Боже… Я не могу ему звонить. — Она перевела взгляд на мертвый, черный экран телефона. — Надо… Надо позвонить Ба. Точно. Ба. Она должна быть в курсе.

Терри включила телефон, тут же завибрировавший и выдавший солидный список входящих. Пять звонков от Грега, причем один утром, а потом подряд четыре с интервалом в минуту. И смс-ка от него же: “Включи телевизор!”. Она истерично хихикнула:

— Уже…

Потом сплошняком шли пропущенные вызовы от Ба и голосовое сообщение от матери. Терри сперва прослушала его, где суровым, практически ледяным тоном мама говорила:

— Юная леди. Что. Вы. Себе. Позволяете! Немедленно приезжай домой — отец утром разбился в автокатастрофе. Тереза Уильямс, ты должна быть дома! Ты последняя кто… — Её голос все же сорвался. Запись закончилась.

Терри тут же набрала номер Ба, но ответом были длинные гудки — Ба не брала трубку. Она тут же попыталась дозвониться до матери, но и та трубку не брала. Тереза спешно принялась одеваться, путаясь в штанинах джинсов и рукавах рубашки. Потом опомнилась…

…отец погиб…

…и стала стягивать с себя дурацкую красную рубашку и белую майку. Пошла в гардеробную искать что-то черное. Она же Уильямс, она всегда соблюдает этикет, не то что некоторые наглые констебли…