– Значит, вот вы какой, Блейк Эддиман, - пробасил он.
– Я провел в суде целый день, и смело говорю: ваша подзащитная - поразительная женщина. Да, просто необыкновенная. Как мне к вам лучше обращаться - как к Блейку или мистеру Эддиману? Кстати, почему вас назвали Блейк? В честь девичьей фамилии матери?

– Да, сэр.

– Откровенно говоря, я этого не одобряю. Она, должно быть, была прихожанкой "высокой церкви"*?

*Ортодоксальная англиканская церковь.

Я кивнул.

– Так я и думал. А я вот предпочитаю имена, которые что-то значат Гидеон, Саул или Енох, например. Впрочем, вряд ли вы пришли ко мне, чтобы обсуждать имена. Джо сказал мне, что суд здорово выбил вас из колеи - и немудрено. На мой взгляд, подобную высшую меру наказания нужно вообще отменить. Вы не возражаете, если я все-таки буду называть вас Блейк?

– Нет, сэр.

– Тогда я хочу сразу прояснить для себя кое-что. Почему вы не обратились к собственному пастору, Блейк?

– Я не посещаю церковь. А моя жена водит детей в методистскую церковь - её родители были убежденными методистами.

– А вы не верите в Бога?

– Даже хуже того - я сам не знаю, верю я или нет.

– Хуже или лучше - это ещё бабушка надвое сказала, - пожал плечами Хикс.
– Хотите выпить? У меня хорошее шерри припасено.

Самый подходящий напиток для духовного лица. Почему? Видите ли, Блейк, жить среди идиотов - это вовсе не повседневная повинность, а искусство. Откуда, черт возьми, мне знать, что именно шерри - самый подходящий напиток для отца-пресвитерианца? Просто я в это верю, вот и все.
– Он достал бутылку и наполнил два стакана.
– Итак, Блейк, чем я могу вам помочь? Надеюсь, вы не станете просить меня заступаться за эту девушку? Она ведь, судя по фамилии, католичка? Да?

– Боюсь, что помощь нужна мне самому.

– Почему?

Некоторое время я сидел молча, в то время как священник потягивал шерри, с любопытством наблюдая за мной.

– Не торопитесь, - сказал он минуту спустя.
– Можете вообще ничего не говорить. Попьете шерри, посидите и уйдете. Или останетесь. Как вам удобнее, Блейк.

– Допустим, - сказал я наконец, - что к вам пришел некто и заявил, что он посланник Бога. Как бы вы это восприняли?

– Ах, вот вы о чем. Что ж, в первую минуту я решил бы, что передо мной чокнутый.

– Почему?

– Потому что Господь не шлет нам своих посланников, Блейк. Он в них не нуждается.

– Откуда вы знаете?

– Это основной вопрос в любом религиозном диспуте. Откуда вы знаете? Должно быть, мы боимся отвечать на него из опасения, что, ответив, станем на путь отрицания самих основ бытия, созданных Господом. Впрочем, это довольно спорно.

– А как же Христос?

– Христос был Его сын.

– А не могли у него быть другие сыновья?

– Нет.

– Жаль, что я не могу сказать "нет" с такой же уверенностью, как вы, святой отец. Впрочем, мне вообще куда более свойственно сомневаться, чем утверждать. Могу я задать вопрос, который покажется вам кощунственным?

– Мне ничего не кажется кощунственным - если я соответственно настроюсь, конечно. Пусть даже внутренне мне захочется вас отлупить - все равно я буду держать себя в руках. Спрашивайте.

– Почему вы так верите в Христа?

– Потому что он - основа моей веры. Потому что Он умер, чтобы спасти нас, а потом восстал из мертвых.

– Если вы в это верите.

– Упаси вас Господи в это не верить, Блейк.

– Да, сэр, но ведь сотни миллионов в это не верят - мусульмане, иудеи, буддисты...

– Да снизойдет на них прощение Господне.

– Буду прям, святой отец, - сказал я.
– Меня интересует вот что: если это случилось однажды, почему оно не может повториться снова?

– Ответа на ваш вопрос не существует, Блейк. Вы сами это знаете.

– Это слишком просто. На самый насущный вопрос ни у кого не находится ответа.

– Таков смысл веры, Блейк. Верить нужно беззаветно. Неужто, идя ко мне, вы ожидали чего-то другого?

– Нет, конечно.

– Вы не хотите продолжить этот разговор? Посланник, о котором вы спросили... вы ведь не абстрактный вопрос мне задали, верно? Вы столкнулись с кем-то, кто утверждает, что послан нам Господом? Это так?

– В той форме, в какую вы это облекаете, мой вопрос звучит очень глупо.

– Вы отнюдь не кажетесь мне глупым.

– Но тем не менее это так, святой отец, - горько произнес я.
– Я влюблен.

– В буквальном смысле?

– Да.

– Что ж, об этом можете не говорить.

– Да я и не в состоянии.

– Вы ведь, кажется, женаты?

– Да, святой отец. И к тому же - живу в Сан-Вердо.

– Боюсь, Блейк, что вы сами загнали себя в тупик, из которого нелегко выбраться. Даже не знаю, что вам и посоветовать.