Давид с угрюмым видом стоит, прислонившись задом к разделочному столу:

– Что ж ты сразу не сказал?

– Да я сам не знал, брат. – На лице у Лёхи написана полнейшая искренность, но Майина работа учит ее не доверять всему, что написано на лицах. – Ща утром встаю, дай, думаю, позвоню перед работой – а нет их.

Только что выяснилось, что людей, которые по задумке Давида могли им помочь, сегодня ночью куда-то увезли. Тощий, небритый, облаченный в синие спортивные штаны и черную футболку с портретом Честера Беннингтона Лёха выглядит как шпрот. Чистосердечен ли этот шпрот – непонятно, и, судя по всему, теперь уже без разницы.

– Что значит – увезли? Кто увез?

Лёха с досадливым видом поворачивает к ней голову. Майе все равно. Ей плевать, что такие вопросы с головой выдают полнейшее невежество жительницы молла – она одушевленный предмет и хочет знать, в чем дело.

Отвечает, не глядя на нее, Давид:

– Здесь такое случается. В молле же ИИ-полиция. Люди-полицейские там другие, вежливые. Помогают гражданам искать пропавших котов, решают споры между соседями – я так слышал. – На этом месте Лёха то ли фыркает, то ли кашляет и жадно затягивается снова. – А здесь пожестче.

– Ага, точно, пожестче, – подхватывает Лёха с многоопытным видом. – За такое дело, как кредитные махинации… В общем, братцев Нефедовых вам в ближайшее время ждать обратно не стоит, я так скажу.

– Хреново, – угрюмо бросает Давид.

– Хреново, – соглашается Лёха. – С ними можно было дела делать. У них кто-то в банковской системе работал, и в наблюдении еще кто-то был. С другой стороны, младшенький-то совсем ведь отмороженный. Чуть что, на людей кидался. Так что, может, оно и к лучшему.

– А кто, кроме них, остался?

Последняя Лёхина затяжка – это явно попытка спалить фильтр дотла, дабы не оставлять улик. Задержав дым в легких, он выпучивает глаза и машет руками:

– Ты что! Если Нефедовых взяли – никто больше пока и рыпаться не будет. Кто и был еще, сейчас все затихарятся. Стукнули же на них, ясное дело. Кто-то местечко себе расчищает. Пока не станет ясно, что к чему, даже и не пытайся.

Давид досадливо морщит лоб, потом поворачивает голову к Майе и интересуется:

– Временем мы располагаем?

Майя качает головой.

– Неделя максимум. После этого надо, чтобы кредит был.

– Не, ну город-то большой, кто-нибудь да где-нибудь наверняка еще найдется, но тут же дело такое, деликатное, к первому встречному не сунешься… – гундит на заднем плане шпрот Лёха, но Майя не обращает внимания: она не сводит глаз с Давида.

Тот выглядит озабоченным, но, поймав ее взгляд, вновь улыбается. Майя близка к тому, чтобы основать вокруг улыбки Давида религиозный культ: человек ведь отработал ночную смену и сейчас еще должен рулить какими-то делами – да она бы сама на его месте давно уже плевалась желчью и посылала всех к черту направо и налево.

– Ладно, Лёха, спасибо, мы пойдем.

Давид дружески хлопает шпрота – вид у того смущенный – по спине. После чего они с Майей переходят в прихожую (три шага), одеваются-обуваются на полутора квадратных метрах, постоянно сталкиваясь коленями, локтями и спинами, и выкатываются на улицу.

Здесь уже вовсю – утро ясное. Майя хмуро думает, что краше это район не делает. Скорее прямо напротив.

Не торопясь выйти из-под козырька над железной дверью, Давид потягивается, задумчиво глядя вдаль. Потом говорит:

– Я не спрашивал, на что тебе новая кредитная линия.

– Да, – соглашается Майя и мгновенно чувствует прилив благодарности: он ведь и правда не спрашивал, просто начал помогать, а это серьезнейшее преступление, между прочим – неужто долг перед Эль Греко настолько велик?

– На что она тебе?

Майя смотрит себе под ноги. Асфальту здесь лет двадцать, сквозь него проросли чертополохи. Поднимает голову, твердо смотрит в глаза Давиду:

– На учебу.

– Какая неукротимая тяга к знаниям, – замечает Давид.

Майя напряглась и внутренне ощетинилась заранее, но в его словах – ни тени насмешки. Ни следа разочарования. Вообще ничего похожего на неодобрение. Он просто стоит рядом – близко – и смотрит на нее сверху вниз.

Майя впервые замечает, что волосы у него не просто светлые, а с рыжиной. Это заметно по бровям. Некоторые бровины – невероятно длинные и залихватски торчат вверх, точно усы Дали. Хочется пригладить их большим пальцем. Этого Майя, разумеется, делать не собирается, и сама идея нелепа: их совместное предприятие – чисто деловое, и…