Арнис ухмыльнулся.

– Да ну, неужто тхэквондист?

По речам и повадке понять, с помощью какого конкретно вида боевых искусств совершенствовал себя твой оппонент – навык немного щегольский, показушный, но уважаемый. А сообщить собеседнику о своих боевых умениях – все равно что обменяться рукопожатием, жест вежливости и декларация добрых намерений: ведь тем самым сознательно ставишь себя в более уязвимое положение.

Но Арнис до сих пор так и не подал ему руки.

– В чем для вас заключаются прелести этого конкретного момента? – проигнорировав вопрос, с улыбкой поинтересовался Марк.

Ухмылка Старкова сделалась шире – и кривее. Он кивнул.

– Я ведь живу за границей, вы не знали? Юго-Восточная Азия. Острова Спратли, всяко-разно. Чисто случайно оказался у старика в резиденции, остановился всего на пару дней – и на тебе. Полли тут же связали меня обетом не покидать, так что пока я остаюсь в доме.

– Дом красив, – заметил Марк. – И местоположение хорошее.

Арнис пожал плечами.

– По мне так дыра. Никогда его не любил. Старик достроил его как раз в тот год, когда мы с ним разосрались.

– Тогда зачем вам там оставаться? В этом городе превосходные отели.

– Я люблю доставлять радость людям. – Арнис положил в рот ломтик мюнстера. – А мое пребывание в резиденции, полагаю, приносит княгине Ольге несказанную радость.

Возможно, первое впечатление обманывало. Арнис, снова весь в черном, в одежде, которая не стеснила бы движений, выглядел как рубака. Но он, что среди рубак редкость, внутри не был точно тем же, чем снаружи – в нем сидел и кто-то еще. Он все-таки наследник Язепса Старкова и, согласно полученным от Бубна сведениям, в опалу попал уже не в щенячьем возрасте. Значит, когда-то его должны были готовить к трону. Учить, обтесывать.

– Вы не живете в городе, – медленно начал Марк, легонько постукивая острием шпажки по столешнице. – О вашей затяжной ссоре с отцом известно. Ни с того ни с сего вы зачем-то «на пару дней» приезжаете в дом, в котором не бывали много лет – и в один из этих дней вашего отца убивают. – Марк перевел взгляд за стекло, на котором теперь собирался и стекал тонкими ручейками конденсат: дождь, видимо, уже стоял вовсю. – Тем не менее тучи сгущаются не вокруг вас. А вокруг вашей мачехи. Она готова из кожи вон лезть, чтобы подчеркнуть свою добрую волю и готовность к сотрудничеству, тогда как вы…

– Угощаюсь хересом, да. – Старков насмешливо приподнял рюмку. – А еще цинично повышаю затраты безутешной вдовы на воду и электроэнергию. И – обратите внимание – я только что ответил на незаданный вами вопрос.

Марк задумался на секунду, потом кивнул:

– Наследство. Все переходит ей, да? У падшего сына, значит, просто нет мотива.

– Ответ засчитан. – Арнис полюбовался на свет остатками жидкости цвета листопада у себя в рюмке. – Притом что тебе я могу не давать никаких ответов вовсе, ты в курсе, да?

«Но даешь», – мысленно парирует Марк, и собеседник слышит и возражений не находит. Марк знает, почему Арнис отвечает на его вопросы – почему все отвечают. У Арниса вид человека, которому сам черт не брат, и этот вид может соответствовать истине, а может и нет, но ретриверов побаиваются все. Исключений не бывает. Даже Китин терпит его выходки. И президент всея Земли стал бы терпеть – из страха. Марк на их месте тоже боялся бы себя – человека, который в любой момент может узнать. А возможно, уже знает. Если такой тебя о чем-то спрашивает – волей-неволей ответишь, просто чтобы он отвязался, чтобы не полез глубже, не стал выяснять сам.

Ретриверов всегда было мало, и информации о них тоже всегда было мало. К их существованию в общем и целом привыкли, как ко многим другим абсурдным и невозможным вещам, к которым привыкнуть нельзя никак – вроде неизбежности собственной смерти, паладинов или альтер-эво. Возможно, в каких-нибудь отдаленных краях детишек и стращали злобным вислоухим, который всегда узнает, что ты натворил, и бате расскажет… А возможно, и нет, Марк не интересовался.

Считалось, что ретривер может выяснить все – вообще все. Глупейшая неправда, но знакомые Марку вислоухие не трудились развенчивать этот миф: жить-то на что-то надо. Одновременно считалось, что ретривер – парень занятой и в данный момент наверняка занимается кем-то другим, а не тобой, так что все в порядке, можно грешить дальше.

Хотя после появления дела Старкова Марк начал задумываться – как же справляются сильные мира, те, из списка? Те, кто, как Язепс Старков, пусть и невидимые, навели на себя слишком яркие прожектора и уже не могут рассчитывать на то, что злой дядя ретривер смотрит в другую сторону.

– Ответ засчитан не полностью. – Марк отвернулся от окна и посмотрел на Арниса. – Наследство – мотив суицидальный. Ничто другое так не подставляет того, кто наследует. А для убийства могла быть и иная причина – в том числе и у тебя. Та, которая потребовала стрелять.