– Крр… Тебе не пора линять, а? Тут ситуация какая-то нездоровая.

Это точно. Теперь Майя видит его – вертолет. Он зависает над полем, между ними и стоящим на обочине транспортом, медленно снижается.

– Она уже достаточно раз линяла, – замечает Эль Греко, которого вовсе не спрашивают. – Возможно, пора уже расправлять крылья.

– И как они каждый раз меня находят… – бормочет Майя, не сводя глаз с машины, не делая ни одного шага, потом косится на ворону у себя на плече. – А, ну да…

– Что? – Марк топорщит мелкие черные перышки на шее. – Да кто ж такой на тебя охотится-то? Я тебя нахожу, потому что я ретривер, а… – Птица резко затыкается.

Майя смотрит, как из вертолета выпрыгивают и черными тараканами разбегаются прочь люди. Водолазы? Кажется, да. Она очень устала за сегодня.

– Кажется, я еще вижу немножко вперед, – делится она, поднимая беспалую руку к вороне Марку и рассеянно поглаживая птицу. – Во времени, в смысле. Я не совсем уверена, но… По-моему, у тебя там будет конец света. Вижу тебя в твоей рубашке оранжевой, и ты… Тонешь, что ли?

Ворона смотрит на нее как баран на новые ворота.

– Не бери в голову, – говорит Майя. – Это нормально. Я всегда конец света вижу. Ты просто… Ну, постарайся не утонуть в ближайшее время.

Черные водолазы уже настолько близко, что она различает их черты. Бегущий впереди – со стволом наизготовку, все дела, – это тот же самый, что был у гаражей. С неприятным лицом. С дикой, вымораживающей улыбкой голема. Тот самый, который тогда сказал ей…

– Ах ты, сука…

Водолаз видит их между березок. Эль Греко не поворачивает головы, а вот ворона Марк на плече у Майи вдруг страшно напрягается, пригибает голову и вглядывается в водолаза, на физиономии у которого и в этот раз блуждает мерзкая эта улыбочка.

– Ах ты, сука! – шипит Марк так, словно не верит глазам, и в тот же миг лицо бегущего водолаза словно закрывает тень облака, улыбка застывает, как приколоченная, а губы шевелятся, произнося те же самые слова.

– Сейчас, Майя, – командует Эль Греко. – Помни: не туда, куда тебе надо, а к той, которой тебе надо стать.

Водолазы метрах в пяти, за стволами. Майя собирается с мыслями, лишний раз проводит ладонью по перьям Марка, напоследок смотрит на Давида, задерживает дыхание.

Исчезает.

Во второй раз Марк пришел в себя рывком, как от звонка будильника, которыми принципиально со школы не пользовался. Аппаратура жизнеобеспечения по-прежнему попискивала, но дело было не в ней. Вернулось то же тревожное чувство, которое накрыло его тогда в «Забияке». Ну, замечательно. И что он может предпринять – вот здесь? Сейчас?

Он еще разок попробовал сесть на койке. Получилось чуть быстрее, но сил потребовало столько, что захотелось немедленно лечь обратно.

Дверь напротив его ног бесшумно открылась, пропуская медика в маске. Не того желторотого юнца, который внезапно оказался заслуженным доктором всего и вся. Новый врач, который запер дверь за собой, был высокий, худой и двигался как большое длинноногое насекомое.

Это был не врач.

Марк почувствовал это где-то за пару секунд до того, как Холодный спустил с одного уха тесемку маски, выпуская из-под нее свою неприятную блуждающую улыбочку.

– Здравствуй, Марк. Ты не удивлен.

Прикинув свои шансы резво вскочить с постели и нокаутировать Холодного ударом пальцами ноги в область гортани с разворота, Марк снова откинулся на подушку.

– Чему удивляться – только что виделись.

Улыбка Влада притормозила на месте и вроде как сделалась шире.

– А-а, да. Вот я немного удивился. Если уж ты освоил наслоение, то почему ворона? – Холодный слегка наклоняется, заложив руки за спину. – Или с человеком пока просто не получается?

– Этические нормы не позволяют, – вежливо сообщил Марк, и Влад хохотнул каким-то ржавым, скребущим смехом.

– Ты – и этика; ну да. Повеселил. Думаю, по правде тебе в той рощице было очень завидно, а?

– Думаю, и тебе стало завидно, когда ты увидел, с кем я в этой рощице.

Холодный поднял брови, склонив голову набок, словно в раздумье.

– Ты про нашего общего наставника? Что ж. Я взял от него столько, сколько он мог мне дать. Я не в обиде.

– Так это он тебя научил пользоваться клинками с нейротоксином? – Марк презрительно скривился. – Ты и этика, да?

Влад неторопливо придвинул себе стул и сел на него верхом, покойно поместив руки одну поверх другой на спинке. Марк в очередной раз изумился заторможенности его движений – будто у гигантского палочника.