— Теперь он заслужил моё доверие.

Один шаг. Всего один шаг. Я должна это пережить.

Целитель, стоило нам оказаться в длинном огненном коридоре, влил мне часть своих сил, тем самым подпитывая организм. В груди заболело, словно кто-то сжал сердце в тиски, но я покорно шагнула вперёд, не желая подводить никого из друзей.

Свежий ветер ударил в лицо, растрепал волосы, наполнил лёгкие. Стало чуточку легче.

— Спасибо, — поблагодарила я Драфока и обернулась. Бристиа сверлила меня странным пронизывающим до костей взглядом.

Саган стоял от нас в нескольких шагах, держал на руках ребёнка. До первого дома было всего несколько шагов. А на улицах гулял ветер, поднимал пыль, лохматил перья разбрёдшимся по дворам птицам, которые умудрились пролезть в небольшую щель между дверью и стеной сарая, а теперь вовсю поедали что-то с грядок.

— Неужели все до сих пор в храме? — громче чем требовалось, удивилась Бристиа.

— Госпожа Маливика хорошо справилась с моей просьбой, — усмехнулся Арусаган. — Слишком хорошо.

Дорога до Храма Старшего Бога показалась мне очень длинной. Солнце жалило лучами в макушку, горячий воздух обжигал лёгкие.

Саган поднялся по ступеням первым, перехватил ребёнка поудобнее и без стука отворил дверь. В помещении стояла звенящая тишина, на лавках, стоящих вдоль стен, сидели или лежали люди. Многие расположились на полу, кто-то расхаживал по коридору до алтаря и обратно. И у всех было такое выражения лица, словно они уже успели друг с другом попрощаться и приготовились к самому худшему.

Удар распахнувшейся двери о стену в этой тишине показался оглушительным. Первым на звук повернулся Вильгельм. Главный жрец с секунду смотрел на чародея, державшего на руках ребёнка, а потом ахнул и кинулся помогать.

Сразу все оживились, появилась мать мальчишки. Рыдая от счастья, она благодарила мужчину и качала на руках спящего сына.

Кто-то рассмеялся, его смех тут же подхватили другие. Они подходили по очереди, благодарили Сагана, улыбались нам и обнимали друг друга.

Чувствуя, как от усталости подгибаются ноги, я опустилась на ближайшую лавку, кто-то впихнул мне в руки чашу с водой. Мысленно поблагодарив заботливого человека, сделала несколько глотков. Ледяная колодезная вода ободрала горло.

— Шерил, — рядом села мама, прикоснулась к моему плечу. — Как ты?

— Терпимо, — голос звучал глухо, а я почти не соврала. Не знаю, ощутила ли это «почти» её искра, но менять ответ было уже поздно.

— Я почувствовала, — прошептала она. — Ты нашла его, да?

Не ответив, я поставила чашу на пол рядом. Руки предательски тряслись.

— Он умер, Шерил. Ведь так?

Я подняла взгляд, встретилась им с маминым и тут же отвела:

— Он умер пятнадцать лет назад, когда бросил нас. Когда уехал на задание, выданное Ложей, и не выполнил его. Именно тогда умер Беон Селинер.

— Но… — Маливика хотела что-то добавить, но я встала с лавки.

— Прости, я очень устала. Пойду в дом.

— Да, конечно, — она больше ничего не сказала, а я развернулась и вышла из храма, отметив, как младшие жрецы подхватили под руки Драфока и Бристию и провели их в одну из комнат.

Но, несмотря на свои слова, в дом я так и не пошла. Улицы были уже не так пустынны, но большинство людей осталось в стенах храма.

Я свернула на одну из боковых улочек, чтобы не попадаться никому на глаза, и направилась к реке.

Тёплый противный ветер подбрасывал волосы, шуршал подолом, который при каждом шаге обвивался вокруг ног. Облака тонкой дымкой растянулись по небосводу и совершенно не защищали от прямых обжигающих лучей солнца.

Река уже виднелась вдали, шумела небольшими волнами, сияла лазурью. Вода была настолько чистой, что я видела рыб, подплывших к поверхности и жадно разевающих рты.

Спустившись к берегу, скинула обувь и платье, оставшись в одном нижнем белье. И, не заботясь, что кто-то сможет меня в таком виде увидеть, вошла в воду.

Волны накатывали одна за другой, ударяли в плечо, течение пыталось утащить за собой.

Прохладно, уютно и спокойно.

Эти чувства отличались о тех, что я сейчас испытывала, более чем полностью.

Смыв с тела грязь, пот и кровь, я выжала волосы, подхватила вещи, оставшиеся на берегу, и направилась по илу в сторону леса. Берег медленно поднимался, превращаясь в холм, отгораживая меня, идущую по самой кромке, земляной стеной. Скрывал от глаз тех людей, которые уже могли прийти на поле.