Помещение было большим, разделенным на секции высокими стеллажами с пронумерованными полками до самого потолка, заполненными шкатулками, свертками, свитками, ингредиентами. Несколько столов — рабочий Хозяйки, полностью заваленный бумагами, и несколько тех, на которых явно делают что-то несовместимое с жизнью, судя по изъеденному дереву столешниц. Алхимическая печь — огромная, в дальней части — отсюда Коста видел только угол, дерево в кадке, листья которого напоминали северный мирт, ширма, за которой виднелась часть чайного столика, кресло и…

— Иди сюда.

Сесть ему не предложили, но и госпожа — осталась стоять, опершись на стол, подавшись вперед и внимательно изучая его.

Если он хочет остаться у Фу — а теперь он хочет — придется налаживать контакт со всеми в доме. Из того, что он видел, точнее из того, что увидеть ему позволили — часть картины, под названием «клан Фу» — злобная госпожа занимала на этой картине одно из центральных мест. Второе или третье, Коста пока не разобрался — слишком мало общался с мозгоедом и господином Фу, чтобы понять, кто принимает решения, кто влияет, и кому он должен нравиться, чтобы остаться тут.

Но исправлять то, что сделал ранее — придется.

Коста тихонько вздохнул, незаметно разминая ладонь. Уколы колючек чесались и начинали побаливать.

Мастер Хо всегда говорил, что «дурная кровь» доведет его до Грани. Дурная кровь и неумение контролировать эмоции. Что ему стоило раньше вести себя тише с госпожой Эло?

А так — исправлять первое впечатление — это как исправлять рисунок, на котором уже давно высохли первые штрихи туши.

Госпожа сдвинула на столе в сторону бумаги. Коста мельком отметил почерк сиры — отвратительный настолько же, насколько соответствующий характеру.

— Неси, — скомандовала она служанке-помощнице.

Девушка, одна из тех, что он видел ранее, но теперь в повязанной поверх волос плотной косынке, кожаном фартуке и нарукавниках по локоть, принесла с другого стола и поставила в ряд три блюда. Точнее предмета, похожих на блюда. Потому что никто тарелки рунами не расписывает и не чертит на них лучи и линии.

Госпожа Эло отмерила на мерных весах две круглых ложечки песка, и высыпала на первую тарелку — по одной мере на каждую половину. Песок был странного голубовато-зеленого цвета.

— Руку, — продолжила командовать Эло, и служанка послушно протянула вперед ладонь. Госпожа щелкнула пальцами, выплетая связки, и Коста невольно залюбовался стремительностью движений, через миг плетение замкнулось и тонкая игла, прозрачная, как будто сотканная из воздуха, коснулась пальца девушки — темно-красная капля крови вспухла, и по команде сиры служанка капнула на одну половину тарелки.

Свой палец Эло колола кинжалом. Маленьким, почти игрушечным, который достала откуда-то из складок одежды. И капнула на вторую половину первой тарелки.

— Смотри, — скомандовала она Косте. — Смотри внимательно.

Госпожа размяла пальцы, закрыла глаза, а потом сделала серию последовательных пассов-плетений, и коснулась поверхности. Плоское блюдо вспыхнуло, и оказалось, тарелок не одна, а две-в-одной — низ начал вращаться, линии силы вспыхнули серебром, круг замкнулся, и вращение ускорилось. Через миг блюдо остановилось, сияя, и после этого вспыхнули две капли крови на разных половинах блюда, и песчинки — Коста даже наклонился ниже, чтобы не пропустить — поползли к центру.

Через мгновение все закончилось.

Тарелка перестала сиять. Плетения исчезли. Посередине блюда собралась маленькая горстка песка, такая крошечная, что Коста не заметил бы, если бы не следил.

— Артефакт определения родства, — сухо произнесла Эло. — Так его называют те, кто не разбирается в этом. Песок отмеряет количество общей крови. Это, — она ткнула в центр блюда, — означает, что когда-то давно, сотни и сотни зим назад, наши линии крови пересекались.

Лицо служанки осветилось удовольствием, и она посмотрела на госпожу вдохновленным взглядом.

— Давай руку, — скомандовала Эло Косте.

Руку давать не хотелось. Не хотелось давать палец и даже волос этой госпоже с ног до головы закутанной в серое. Но… отношения налаживать нужно.

Коста шагнул вперед и протянул здоровую ладонь, которая не пострадала вчера в пустыне.

Госпожа повторила чары — плетения вспыхнули, маленькая прозрачная игла, сотканная из воздуха, коснулась пальца, и Коста выдавил каплю крови на второе, пока ещё чистое блюдо — точно туда, куда ему указали.