Шрифт:
— Ну же, — бормотал он себе под нос. — Выбирайся. Пройди границу…
Пустынники невозмутимо стояли рядом и не двигались.
Наконец, у ребенка получилось — стена полыхнула алым, огонь занялся, языки пламени взметнулись в небо, и стена огня начала расходится в две стороны, но ребенок уже вскочил на лошадь.
— Рано! Рано!
Но мальчик не услышал, и в этот момент, у слуги Фу прихватило сердце, при мысли, что сделает с ним господин, если ребенок обгорит, сгорит, или не дай Немес…
— Вышел! — Слуга выдохнул облегченно. — Вышел! Вниз!
И сорвался вниз, следом за первым сопровождающим. Теперь можно исполнить приказ господина — «белое плато» пройдено…
Граница «белого плато»
Лошадь сопротивлялась, но он заставил. Жар полыхал вокруг. Ветки трещали. Колючки выстреливали в воздух с яростным треском. Копыта ступали по ещё не остывшим раскаленным веткам.
Косте пришлось задержать дыхание, когда они проходили стену огня — внезапно налетевший пустынный ветер сменился, и их полоснуло пламенем с ног до головы, лошадь протестующе всхрипнула и рванула вперед так, что он вылетел из седла, упав на песок с другой стороны, вывернув руку — и его протащило ещё несколько шагов вверх, пока лошадка наконец не остановилась.
Коста смотрел на полыхающую стену рыжего жара, расползающуюся в обе стороны, и лежал на песке. Над ним с клекотом в небе парил одинокий пустынный сокол, и ему вторили десятки птиц со всех сторон. Казалось, вся пустыня внезапно наполнилась торжествующим птичьим криком.
И он — потерял сознание.
Пустынники не двигались, наблюдая за тем, как замыкается линия огня — кольцом по границе, пока «белая смерть» не стала алой от языков пламени. Алая чаша смерти.
Пустыня полыхала.
Маленькая неясыть преодолел преграду, рухнул с лошади, и его протащило по песку, но мальчик был жив, вышел и… прошел белую смерть сам.
Алое кольцо наконец полностью замкнулось — налетел песчаный ветер, распространяя огонь со скоростью бури.
Соколы в небе встревожено кричали, нарезая круги над пламенем.
— Мальчик выбрал верный путь, чувствует тут, — пустынник коснулся сердца. — Хороший… мы примем его. — Постановил он кратко и поднес пальцы к губам, сложил лодочкой, и издал гортанный торжествующий клекот, подражая птицам…
— Уаааа… Эй-йа-о-о-о… Эй-йа-о-о-о….
Второй пустынник встал рядом, запрокинул голову в небо, и повторил крик.
Сверху откликнулся сокол, и затем десятки птиц над барханами, окружавшими чашу белой сети.
Клекот летел по пустыне, и тут и там, над барханами вставали десятки фигур, с ног до головы закутанные в покрывала, и подносили ладонь к губам.
Дети пустыни приветствовали того, кто прошел Испытание.
Граница «белого плато»
— Господин! Юный господин!
Его потрясли за плечо.
— Очнитесь, господин, откройте глаза… Нет, я не мираж, господин… Не мираж, все кончилось… — Охранник Фу мягко отвел грязную ладонь мальчика в сторону, который пытался проткнуть его насквозь. — Пустыня коварна, господин… Вы свернули с тропы в сторону миражей, но всё кончилось… Вы прошли, мы нашли вас…
Коста проморгался — сопровождающий слуга не исчезал, а за его спиной, уже вдалеке продолжало полыхать алое пламя.
Не мираж?
Обжигающе горячий воздух пах дымом, пеплом и раскаленным песком. Мимо пробежал скорпион — один, второй, третий… животные бежали от огня, спасаясь от подножия барханов.
— Господин… посмотрите на меня, господин… Кивните, если видите…
Коста с усилием чуть качнул головой.
Слуга потрогал его руку, а затем лоб.
— У вас жар, господин, и обметало губы… Значит, пока разобьем стоянку прямо тут, а потом двинемся… Господин?
Коста качнулся, и, не удержав равновесие, рухнул, уткнувшись лицом в горячий песок.
— Господин?! Господину плохо!!! Быстрее! Быстрее!!!
Поместье Фу, кабинет главы клана
Вестник вспыхнул воздухе прямо над картой, заставив отшатнуться от диаграммы Эло, которая уже десять мгновений, затаив дыхание, следила, как маленькая голубая яркая точка застыла прямо на границе «белого плато».
— Что там? Это с пустыни?
Нейер поймал вестник, помедлил и… улыбнулся. Торжествующе и облегченно — «я был прав».