— Кулебяка! — крикнул Стаин вальяжно развалившемуся за рулем водителю, — Помоги доходяге, а то сломается.

Водитель недовольно скривился, спрятав лицо от начальства, чтоб не дай бог гвардии полковник не заметил, а то Стаин может и в аэродромные перевести за недостаточную резвость, и рванул на помощь очкарику.

— Заждался? — радостно улыбаясь, поинтересовался Ивелич.

— Да не особо, — пожал плечами Стаин, — Ты не девка красная, чтоб я тебя ждал изнемогая.

— Тебе и девок ждать не положено, ты мужчина теперь женатый, — как конь заржал майор.

— Что у тебя там? — Стаин кивнул на тяжелые тюки укладываемые Кулебякой в багажник ГАЗика.

— Вот, — Ивелич протянул Стаину листовку величиной с тетрадный листок, на котором сверху большими буквами бросался в глаза заголовок: «Раненый фашистский коршун, нами вышвырнут из Орши» а ниже красноармеец в каске с «папашей» в руках удивленно смотрит на какую-то черную кляксу, видимо по задумке художника изображающую то, что осталось от раненого коршуна и незатейливое четверостишье:

Честь и слава храбрецам— –

Нашим доблестным бойцам!

Бей, гвардеец! Наступай —

Родину освобождай!

Передай по цепи

— Э-э-э, а мы что, уже Оршу взяли? — Стаин удивленно уставился на Ивелича.

— Не взяли, так возьмем, — тот выдернул из рук командира листок и спрятал его в карман гимнастерки, — Думаешь, у меня время будет в разгар боев по типографиям мотаться? У хорошего политработника все загодя подготовлено! — поучительно задрал вверх палец майор.

— Нуу, если загодя, — покивал Сашка, — Ты все? Домой?

— Ты как со временем? Спешишь? — вопросительно взглянул на него Ивелич.

— Что хотел?

— В Запасной полк надо заскочить, тут не далеко, километра три юго-восточней.

— Нахрена?

— Начмед просил, — пожал плечами Ивелич, — он там на счет фельдшеров договорился. Заберем. Место в машине есть.

— У нас что, недокомплект медиков? — недобро прищурился Стаин, — почему не доложили?

— Тебе что, про каждого сержанта с аппендицитом докладывать? — удивленно вскинул брови Николай, — Люди, бывает, болеют.

— Поехали, — раздраженно буркнул Стаин, усаживаясь на переднее сидение. С одной стороны Ивелич прав, а с другой, не успели на фронт прибыть, а уже по запасным полкам побираются. И кого им там подсунут, кто знает. Хотя, во фронтовых запасных люди должны быть опытные, туда обычно после ранений поступают, а затем уже распределяются по строевым частям.

Запасной полк оказался и, правда, недалеко. Рядом с деревушкой в десяток домишек Старый Ржавец. Тут в лесочке, на берегу озера саперы по-быстрому сколотили бараки, чуть в стороне оборудовали отхожие места, вот и готов пункт временной дислокации переменного состава. Постоянный состав квартировал в деревеньке. Пока проехали эти три километра, дважды были остановлены для проверки документов, один раз на блокпосту на выезде из Вязьмы, второй раз передвижным патрулем. В преддверии наступления СМЕРШ рвал жилы, чтоб не допустить утечки информации о концентрации войск на данном участке.

Пока Ивелич бегал, искал командование полка, а затем оформлял медиков, Стаин завалился на заднее сидение и, надвинув фуражку на глаза, прикорнул. Теплое весеннее солнышко потихоньку нагрело брезент, птицы, радуясь теплу, устроили свою мелодичную перекличку, по которую Сашка и сам не заметил, как уснул. И даже недалекие отрывистые команды сержанта, гоняющего проштрафившихся запасников не могли ему помешать, все-таки сказывалось напряжение последних дней и выматывающее ожидание в полной боевой готовности.

— Подъем, командир, войну проспишь! — весело рявкнул Ивелич, подходя к машине.

— Чё, орешь?! — недовольно отозвался Стаин, выныривая из сладких объятий сна. Он нехотя поднялся, водрузив на голову фуражку, и выбрался из машины: — Кулебяка, полей! — скомандовал парень водителю, надо было умыться и привести себя в чувство. Неожиданно рядом послышался удивленный девичий возглас:

— Саша?! Стаин?!

Парень обернулся:

— Нина?! — перед ним в потрепанной шинели с погонами старшины медицинской службы опоясанной брезентовым ремнем стояла его одноклассница Нина Высоцкая. Но как же она изменилась! Вместо статной красавицы-девушки с роскошной черной косой и добрыми огромными выразительными глазами, какой запомнил ее Сашка, стояла осунувшаяся женщина с поблекшими короткими волосами, топорщащимися из-под видавшей виды ушанки. От виска к щеке тянулся безобразный бордовый шрам, уродующий лицо. И усталый, грустный взгляд, в глубине которого мелькнули искорки радости от неожиданной встречи.

— Ой, ребята, как же я рада Вас всех видеть! — Нина сидела за столом и, подперев рукой щеку, с доброй, нежной улыбкой смотрела на друзей. Они собрались в избе, где квартировали Стаин с Коротковым и Ивеличем. Саша, Настя, Лена, Игорь и Нина. Их 9-ый «А». Колька погиб, Поляковы остались в Москве, а что стало с другими ребятами, никто из них не знал. Всех раскидала война. — Какие вы все стали! Командиры! Орденоносцы. Настька с Сашкой, вообще, Герои! Еще и муж с женой!

— Ничего, с нашим Стаиным и ты скоро в званиях и наградах подрастешь, — усмехнулась Волкова, — да и мужа тебе найдем, — в этом Ленка вся, вот кто ее за язык тянул.