— Прости, что все это тебе наговорила, — в исступлении лепечу я, впитывая его изменившийся тон и касания. — Про воровство и мораль… Мне так сложно все это дается. Смешивать хорошее и плохое… Буквально ломать себя приходится. Словно заново жить учусь.

— Ты неплохо справляешься. — Голос Камиля звучит хрипло, но тепло. От того, как крепко он сжимает мои голову, болят волосы, но у меня даже мысли нет о том, чтобы высвободиться. Я бы никогда не смогла от него уехать, потому что не представляю, как смогу жить без его запаха и ощущения счастья, которое всегда появляется, стоит ему меня обнять.

— Врешь, — всхлипываю я сквозь смех. — Но я, правда, очень стараюсь.

Чем, пожалуй, хороши ссоры – это та трепетная идиллия, что наступает после. Хочется постоянно друг друга касаться, с вниманием относиться к каждому слову, быть сговорчивой, радовать, угождать. Интересно, почему имеемое мы начинаем по-настоящему ценить лишь перед страхом потери? Потому что мы, люди, неблагодарные существа? Или потому что нам нужны периодические эмоциональные встряски, чтобы в полной мере ощущать биение жизни? Надеюсь, что в нашем с Камилем случае – это банальная притирка. Потому что с каждым днем я убеждаюсь все сильнее, что моя любовная зависимость от него – невероятно крепкая, и избавляться от нее мне не хочется. По крайней мере до того момента, пока он отвечает мне взаимностью.

— Тебе. — На секунду отвернувшись к заднему пассажирскому дивану, Камиль протягивает мне букет персиковых роз. Запах от них исходит невероятный, кажется, они только-только были собраны на плантации Эквадора, а капли, собравшиеся в бархатных лепестках – не что иное, как утренняя роса.

— Спасибо. — На секунду онемев, я прижимаю цветы к себе. Сердце в груди тает, как нагретый свечной воск. Пусть это не первый букет от него, но он особенный. Хотя я не представляю, что подарок Камиля когда-то покажется мне чем-то само собой разумеющимся.

— Придется тебе нести его в офис.

— Ладно, дам повод себе позавидовать.

Камиль высаживает меня вдоль дороги, и я, сияющая и невозможно счастливая, в обнимку с букетом иду в офис. Даже у сурового охранника на входе, не имеющего привычки даже здороваться, появляется подобие улыбки на лице. Сегодня моей радости хватит, чтобы заразить толпу. Жизнь прекрасна! А добиться карьерных высот я еще успею. Пусть и не в качестве директора филиала с корпоративной квартирой и модной тачкой. Кто бы мог подумать, что за столь короткое время моя система ценностей и желаний потерпит такие глобальные изменения.

— Пс! — Голова Алины заныривает в дверь моего кабинета. — От кого цветы?

— Догадайся, — озорно скалюсь я, не предпринимая ни малейшей попытки скрывать свое триумфальное настроение.

— Помирились, значит, — удовлетворенно произносит она. — И что ты решила по поводу переезда?

Прикусив губу, я многозначительно кручу головой. Мол, не-а.

— Вот я прямо так и чуяла! — Алина воровато оглядывается себе за спину и, плотно закрыв дверь, говорит на два тона выше. — Жалко конечно отказываться от такого предложения, но все к лучшему. Вон ты такая счастливая.

— Ага, – подтверждаю я. — Очень.

Коллега делает выразительное движение бровями.

— Теперь бы старику об этом сообщить. Он вряд ли будет доволен.

Что подумает о моем отказе Виктор, меня, если честно, мало волнует. Он изначально нанимал меня на роль маркетолога, кем я по сей день и остаюсь. И то, что я не захотела примерить на себя кресло генерального управляющего – это мое право и мой выбор. Какие тут могут быть недовольства? Пустовать такое сладкое место в любом случае не будет. Старик проявил себя вполне адекватным и вряд ли огорчится.

— Сейчас зайду к нему, — говорю я, поднявшись.

— Я за этим и пришла, — хмыкает Алина. — Дядя Вите уже невмоготу. Просил тебя зайти.

Меня уже не в первый раз посещает мысль, что она по какой-то причине не слишком любит старика. Может быть, из-за ноток пренебрежения, который всякий раз появляются в ее тоне всякий раз, когда она о нем говорит. Хотя… Какая мне разница? Все имеют право на симпатии и антипатии.

— Здрасьте! — с улыбкой говорю я, входя в кабинет Виктора. — Как раз собиралась к вам.

— Садись, — Погорельцев кивает на кресло. — Сутки, как ты помнишь, истекли. Что решила?

— Спасибо вам за щедрое предложение, но от должности я откажусь, — говорю я, ни на секунду не отводя взгляд от пристально наблюдающих за мной глаз. Чтобы Виктор даже мысли не допускал о том, что озвучивать свой отказ мне неудобно. — В этом городе меня многое держит, и переезжать я пока не готова.

— Ясно. — Старик поджимает губы, выглядя недовольным. — Абсолютно идиотское решение. Но ты и так в курсе.