— Ясно. — Я заставляю себя растянуть губы в улыбке, потому что мы приближаемся к остальным участникам вечера. — Всем привет!

Ребята нестройно здороваются со мной, Ирина поднимается, чтобы чмокнуть в щеку.

— Что будешь пить? — галантно интересуется программист Рома.

Ну, что, Дина? — мысленно приободряю я себя. — Раз уж решилась прийти — не вздумай киснуть.

— А ты сам что пьешь? — кокетливо говорю я вслух, кивая на его бокал.

— Виски с колой.

— Вот и мне то же самое.

Под любопытно-озадаченным взглядом Ильдара я занимаю свободное место на диване и оглядываюсь. Пока мне зябко и неуютно, но это обязательно пройдет. Может быть, после первого выпитого бокала, может быть,через неделю или через месяц. Во второй раз справиться с разочарованием должно быть гораздо проще. Это как с тренировками: с каждой последующей мышцы привыкают и уже не так болят.

— Держи.

Я обхватываю протянутый виски с тем же рвением, с каким тонущий хватается за спасательный круг.

Только ради бога не заглатывай все сразу, как похмельная алкоголичка, — язвит внутренний голос. — Лимит на то, чтобы выглядеть жалко, сегодня исчерпан.

В одном из интервью на вопрос о том, что она делает, чтобы всегда выглядеть уверенной, одна известная певица ответила коротко и честно: «Притворяюсь». Тем же занимаюсь и я. Держа спину прямо, цежу виски мелкими аристократическими глотками и приветливо улыбаюсь каждому, с кем пересекается взгляд. Жалею ли я, что не осталась дома? Не-а, ни разу. Не хочу снова запираться в четырех стенах, не хочу снова делать телевизор главной частью своего досуга… Потому что однажды это мне уже не помогло.

— Вадим, ты связался в итоге с тем дизайнером? — громко интересуюсь я, заставляя себя включаться в общение.

— Да, забыл сказать, — немедленно откликается он, — Спасибо тебе большое. В итоге всю полиграфию ей одобрили.

— Я рада. Лиза очень талантливая и исполнительная.

— Вы, что, за моей спиной созваниваетесь, а я ничего и не знаю? — ворчит Ильдар, с шутливым обвинением глядя то на меня, то на Вадима. — Ир, ты вообще, что здесь происходит?

— В курсе, Ильдарчик, — в тон ему вздыхает она. — Но ради успеха мужа приходится терпеть рядом с ним разных красоток.

И подмигивает мне. Мол, расценивай как комплимент.

Сейчас я, пожалуй, впервые завидую их милой паре, да и вообще тем, у кого в отношениях все настолько просто: встретились, полюбили, поженились и живут себе спокойно и счастливо. Я вот о таком никогда не мечтала, но сейчас, сидя с виски в руке и дырой в груди, думаю, насколько проще была бы жизнь, будь я такой, как Ира. Простой и добродушной, радующейся достижениям мужа и фанатично не гонящейся за своими собственными.

— За тебя, Ильдар. — Повернувшись к другу, я легонько прикладываюсь стеклом к ободку его бокала. — За удачное преодоление непростых времен. Искреннее рада, что у тебя теперь все хорошо во всех смыслах.

— Спасибо, — отвечает он без улыбки и, не сводя с меня глаз, пьет.

Я тоже пью. Алкоголь притупляет боль, рассеивает ее, но, увы, не уничтожает. Он действует лишь как местная анестезия, тогда как мне нужен полноценный наркоз.

Изгнав из памяти ненавистный кадр того, как изящная женская рука гладит небритую щеку, я заставляю себя продолжать общаться. Слушаю рассказ Ромы о новом компьютерном вирусе, поедающем железо как ржавчина (не знаю, в прямом смысле или переносном), поддерживаю болтовню Регины о корейских бьюти-новинках и шутливо комментирую рассуждения Ильдара о тенденциях мировой экономики. В ответ он строит укоризненные гримасы и пару раз со смехом треплет меня по волосам. Я уворачиваюсь, хихикая. Симулирую веселье так, что комар носа не подточит. И да, подобное притворство мне по душе гораздо больше, чем в слезах обнимать диван.

Правда спустя час-полтора сила лицедейства меня покидает, и я отчетливо понимаю, что необходим перерыв. Выйти на воздух, постоять в одиночестве. Может быть, даже выкурить сигарету, несмотря на то, что я никогда не курила.

— Не теряйте, скоро вернусь, — говорю я, перед тем как исчезнуть все в том же узком, спасительном коридоре.

На воздухе хорошо. Хорошо, даже несмотря на то, что воспоминания о руке и щеке наваливаются на меня с новой силой.

«Переживу, — рефреном звучат в голове слова известной песни. — И слабаки с разбитыми сердцами плачут, ну а я смеюсь…» И кстати, сигарета — совсем неплохая идея.

— Вот ты где, — звучит вдруг совсем рядом голос Ильдара. — А я только по телефону поговорить отошел — возвращаюсь, а тебя нет.

— Думал, сбегу по-английски? — усмехаюсь я, глядя на него, запыхавшегося от быстрой ходьбы. — Сказала же, что вернусь.

Вместо ответа он набрасывает мне на плечи куртку. Она теплая и еще концентрированнее пахнет детством.

Втянув в нее шею, я слабо улыбаюсь.

— Всегда такой джентльмен. Аня звонила?

Неожиданно лицо Ильдара оказывается совсем близко к моему, и кожу подбородка и шеи обжигает его горячий, прерывистый шепот: